зала, то обсуждение здесь этого вопроса теряет вообще всякий смысл, превращается в пустую формальность. Я приглашаю вас, если вы хотите действительно отдать себе отчет в том, кто же здесь прав, прочитать эти документы, хотя бы в перерыве, который имеется в вашем распоряжении при обсуждении этого вопроса, чтобы убедиться в том, что то, что мы здесь доказываем, правильно.

Мы утверждаем, что Специальный комитет провел свою работу негодным образом, допустив многочисленные извращения, фальсификацию, пользуясь фальсифицированными данными, не удостоверенными ни свидетелями, ни документами; что он сплошь и рядом допускал грубые передержки и натяжки, извращающие фактическое положение, что он сам должен был признать это в целом ряде случаев; что некоторые представители, как, например, представитель Пакистана, даже предупреждали, что если будут помещены в доклад, как достоверные, такие факты, которым сам комитет не верит, не уверен, что эти факты существуют, то это даст, во-первых, – повод для критики работы комитета перед общественным мнением, а, во-вторых, – это способно скомпрометировать всю работу, которую проводит Специальный комитет.

Разве нет такого заявления пакистанского представителя? Может быть, сейчас пакистанский представитель постесняется подтвердить все это, но то, что написано пером, того не вырубишь топором. Ведь это написано пером в документах, протоколах, материалах Специального комитета. Разве все это не доказывает, что мы имеем дело с материалами, во всяком случае столь опасными, что к ним нельзя подходить без специального предупреждения.

4. Греческая полиция доставляет комитету своих свидетелей

Возьмите параграф 131 главы 3-й. Вы увидите, какие там данные приводятся относительно свидетелей, которые должны были бы заставить всякого беспристрастного человека насторо* житься. Из доклада комитета видно, что группы наблюдателей к концу мая этого года опросили около 500 свидетелей (общее количество свидетелей не превышает 700 чел.). Но откуда и как появились эти свидетели?

Как же появились эти 500 свидетелей, которые были использованы Специальным комитетом для его следовательской работы? Об этом можно прочесть в параграфе 131. Параграф 131 дает ответ на этот вопрос. Там говорится: «Некоторые из этих свиде* телей были выбраны случайно. Большинство же свидетелей было представлено греческим аппаратом для связи, т. е. греческими властями, причем допрос их производился в присутствии греческих представителей для связи».

Выходит, что эти свидетели не сами добровольно явились, чтобы дать свои показания, а были доставлены греческим аппаратом связи и допрашивались в присутствии греческих властей.

Вчера югославский представитель привел ряд фактов, как в тюрьмах велись допросы наблюдателями, уполномоченными Специальным комитетом. Нельзя также отрицать того обстоятельства, что в подготовке «доказательств» энергичное участие принимал греческий генеральный штаб, который действовал на* столько беззастенчиво, что даже Специальный комитет должен был то и дело одергивать слишком уже распоясавшихся провокаторов, которые уж слишком «перебарщивали» в представлении своих «доказательств».

В одном из протоколов Специального комитета констатируется, что греческий генеральный штаб наплел целый ворох всяких небылиц против болгарских или албанских офицеров, причем в ряде случаев провокация была столь явно шита белыми нитками, что сам комитет должен был опровергнуть вымыслы греческого генштаба.

Специальный комитет должен был отметить, что «ни характер операций, ни различные заявления, которые были сделаны греческим офицерам так называемыми партизанами и беженцами, не дают никаких прямых доказательств того, что вместе с партизанами работали иностранные офицеры», – то-есть албанские или болгарские офицеры.

Надо сказать, что и в этом случае Специальный комитет, заявляя, что нет прямых доказательств того, что утверждал генеральный штаб, однако, не говорит, что были какие-либо косвенные доказательства. Он оставляет тень подозрения. Специальный комитет, опровергая провокационную чушь, которую навалили перед его глазами на следовательский стол офицеры греческого генерального штаба, говорит: «Прямых доказательств, подтверждающих выдвинутые обвинения, нет», но он не говорит, что нет н никаких косвенных доказательств. Умалчивая, что нет и косвенных, т. е. никаких вообще доказательств, комитет проявляет явно свое пристрастное отношение, не смея сказать истину полным голосом, а маскируя ее вот такими полупризнаниями.

Если не хочет или не может говорить полным голосом Специальный комитет, то мы постараемся это сделать за него. Мы скажем всю истину, чтобы всем была ясна эта истина.

Если читать доклад Специального комитета, то в нем с внешней стороны кажется все гладко. Имеются описания отдельных событий, приводятся ссылки на свидетелей и притом в такой форме, которая не вызывает с первого взгляда сомнений в достоверности изложенного. Но это только внешние формы, это только обманчивая видимость.

В действительности обстоит дело не так. Если начать проверять источники, которыми пользовался Специальный комитет или группы наблюдателей, то от утверждений и выводов Специального комитета сплошь и рядом ничего решительно не остается.

В качестве примера я сошлюсь на ту часть доклада Специального комитета, где говорится о переходе границы греческими партизанами из Греции в Албанию и обратно. В том же докладе, о котором я говорил, а именно в параграфе 137, говорится, что Специальный комитет рассмотрел показания «многочисленных свидетелей», допрошенных группами для наблюдения, и что свидетели заявили, что греческие партизаны переходили границу на всем ее протяжении и что такой переход границы часто совершался с ведома албанской пограничной стражи и при ее содействии. Вы помните, господа, что в проекте резолюции большинства Первого комитета говорится о том, что продолжается оказывание помощи греческим партизанам со стороны Албании, Болгарии и Югославии с ведома их правительств. Этот вопрос поэтому имеет серьезное значение.

Я потом к этому вопросу перейду специально. Сейчас же скажу, что если обратиться к документам, то никаких «многочисленных» свидетелей не окажется. Специальный комитет пришел к указанному выше заключению на основании данных группы наблюдения N 1.

Эта группа наблюдения N 1 по данному вопросу допросила всего лишь четырех свидетелей. В докладе же Специального комитета это превращается в «многочисленных» свидетелей. А кто эти свидетели? Эти свидетели оказываются дезертирами из албанской пограничной жандармерии. Вот вам эти «многочисленные достоверные» свидетели. Не ясно ли, однако, что если дезертир из албанской жандармерии очутится на греческой территории в руках наблюдателей или кого-либо другого, то нельзя рассчитывать, что он даст добросовестное и объективное показание относнтельно Албании. Это не входит в его интересы. Он должен спасать собственную шкуру, он может опасаться, что, не удовлетворив греческие власти, он может быть выдан албанским властям и серьезно наказан этими властями. Это психологически вполне понятно и объяснимо. Получить «хорошее» показание от такого свидетеля тоже в интересах тех, кто будет его допрашивать, потому что разве каждый день попадают в их руки дезертиры из албанской жандармерии? Если уж попал такой свидетель, если попала в сети такая жирная рыбешка, то надо