кооперации самих крестьян? Иногда возможна, но обычно неэффективна, потому что и здесь, как это часто бывает, преимущество дает разделение труда. Хотя бы зачатки постоянной армии в виде наемников делают оборону наиболее эффективной» (Hicks J. A. Theory of Economic History. London etc.: Oxford University Press, 1969. P. 102). О попытках объяснить функции крестьянина и воина в Китае времен династии Сун и в Византии периода Ираклийской династии см.: Elvin M. The Pattern of Chinese Past. Stanford California: Stanford University Press, 1973. P. 54.

79

Об изъятии оружия у частных лиц см.: История древнего мира / Ред. И. М. Дьяконов, В. Д. Неронова, И. С. Свенцицкая. Т. 2: Расцвет древних обществ. М.: Главная редакция восточной литературы, 1983. С. 501.

80

В. Алекшин связывает начало войн именно со скотоводческим хозяйством, поскольку у ранних земледельцев насилие встречалось крайне редко. См.: Алекшин В. А. Социальная структура и погребальный обряд древнеземледельческих обществ. Л.: Наука, 1986. С. 172.

81

Блок М. Феодальное общество. М.: Изд-во им. Сабашниковых, 2003. С. 61.

82

История формирования централизованного государства в Египте известна нам по источникам гораздо хуже, чем история формирования подобного государства в Междуречье. И все же имеющиеся данные позволяют предположить, что этот процесс был связан с завоеванием страны кочевниками, пришедшими с юга. См.: McNeill W. H. The Rise of the West. A History of the Human Community with a Retrospective Essay. Chicago-London: The University of Chicago Press, 1991. P. 32.

83

Пример налоговой политики, проводимой иноэтнической элитой на завоеванных территориях, – дань, которой облагали покоренные народы монголы.

84

В горных районах охота вытесняется не столько земледелием, сколько перегонным скотоводством. См.: Северный Кавказ в древности и в Средние века / Ред. В. И. Марковин. М.: Наука, 1980. С. 12. Преобладание скотоводства над другими видами хозяйства отмечалось, например, всеми наблюдателями, побывавшими в горном Карачае. «Они большей частью занимаются скотоводством, имеют значительные табуны превосходной породы лошадей. Хлебопашество у них неважно, но достаточно для их нужд», – свидетельствует П. Зубов (Картина кавказского края, принадлежащего России и сопредельных оному земель; в историческом, статистическом, и этнографическом, финансовом и торговом отношениях. Ч. 3. СПб.: Тип. К. Вингебера, 1835. С. 134). «Но зато скотоводство развито довольно хорошо и составляет все их богатство», – сообщалось о карачаевцах в военно-статистическом описании Ставропольской губернии (Невская В. П. Социально-экономическое развитие Карачая в XIX веке (дореформенный период). Черкесск: Карачаево-Черкесское кн. изд-во, 1960. С. 24).

85

«Кочевники после зимы проведенной в… степях, где в это время года их стада находят себе пропитание в изобилии, в первые дни мая поднимаются в горы и взбираются выше и выше, в зависимости от увеличения летней температуры. Они находят в горах свежую траву для своих стад, прозрачную воду для питья и наслаждаются приятным климатом. К концу августа, когда в высокогорных долинах начинает чувствоваться холод, кочевники начинают движение назад, они начинают спускаться вниз, чтобы к октябрю, когда горы покрываются снегом, вернуться в свои степи, где они зимуют. Это наблюдение показывает, что закавказских кочевников невозможно приучить к оседлой жизни и что местные условия заставляют их жить в горах летом, когда невозможно жить на равнине, а зимой, когда равнины превращаются в отличные пастбища, они занимают берега Куры и западного побережья Каспийского моря. Кроме того, в этих местах слишком мало пахотных земель для того, чтобы прокормить то количество кочевников, которые здесь обитают» (Бларамберг И. Историческое, топографическое, статистическое, этнографическое и военное описание Кавказа. Нальчик, 1999. С. 27).

86

О сочетании оседлой жизни большей части населения с сезонной миграцией пастухов см.: История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в. / Ред. Б. Б. Пиотровский. М.: Наука, 1988. С. 158–159. Эти формы производственной подвижности пастушеских групп сохраняются и теперь среди обитателей многих горных областей (на Пиренейском полуострове, в Альпах, в Карпатах, на Кавказе). См.: Чебоксаров Н. Н. Традиционные культуры народов мира. Страны и народы, Земля и человечество. Общий обзор. М., 1978. С. 289.

87

О преобладании вольных крестьян-горцев в составе населения Черкесии см. свидетельство Хан-Гирея 40‑х годов XIX века (Покровский М. В. Адыгейские племена в конце XVIII – первой половине XIX века // Кавказский этнографический сборник II. М.: Изд-во восточной литературы, 1958. С. 140). Об отсутствии сословной стратификации в горных районах Чечни в середине XIX века см.: Ипполитов А. П. Этнографические очерки Аргунского округа (с тремя рисунками) // Сб. сведений о кавказских горцах. Вып. 1. Тифлис, 1869. С. 5, 43–44.

88

О характерных чертах социально-экономической организации черногорского общества см.: История южных и западных славян. М., 1979. С. 130–131, 240–241; Петрович Р. Племя кучи 1684–1796. Белград, 1981. С. 32–37. П. Равинский, автор фундаментальной работы по истории Черногории, цитирует один из дошедших до нас документов, характеризующий отношение черногорцев к свободе: «Мы не желаем поступать в подданнические отношения и будем защищать свободу, завещанную нам в наследство нашими предками, до последней крайности. Готовые скорее умереть с саблею в руке, чем сделаться низкими рабами какого бы то ни было государства». Он же обращает внимание на сходство борьбы за независимость черногорцев и швейцарских горцев (Равинский П. Черногория в ее прошлом и настоящем. СПб., 1888. С. 333). Наблюдатели обращали внимание на отсутствие государственности на Северном Кавказе, привычку северокавказских народов к свободе, необычную для аграрного мира. См.: Бэрзэдж Н. Изгнания черкесов (причины и последствия). Майкоп, 1996. С. 84–86.

89

«В целом в Евразии переход к производящему хозяйству шел через создание комплексных сообществ, включающих земледелие и разведение скота, и оседлый образ жизни. Лишь постепенно в ряде приспособленных для интенсивного образа жизни регионов усиливается специализация на скотоводстве, происходит переход к кочевничеству» (Cosmo M. Ancient China and its Enemies. The Rise of Nomadic Power on East Asian History. Cambridge: Cambridge University Press, 2002. P. 22–24).

90

Наиболее ранние документы, сообщающие о верховой езде на лошадях, происходят из Передней Азии и относятся к первой половине 2‑го тысячелетия до н. э. См.: Ковалевская В. Конь и всадник. Пути и судьбы. М., 1977. С. 35–36. Транспортное использование верблюдов, по дошедшим до нас данным, начинается с конца 3‑го тысячелетия до н. э. См.: Bulliet R. W. The Camel and the Will. Cambridge, Mass.: Harvard University Press Cambridge, 1975. P. 66–67.

91

О распространении кочевой животноводческой культуры в Евразии от Маньчжурии до Дуная со 2‑го тысячелетия см.: Cosmo N. Ancient China and its Enemies. P. 14. Историки делают различие между народами, ведущими собственное кочевое хозяйство, где со стадами мигрирует все население, и пастушескими народами, в которых со стадами мигрируют пастухи, а остальная часть сообщества живет оседло. С точки зрения характеристик кочевого общества это различие не имеет принципиального значения. И там, и там основные производственные и военные функции слиты воедино. См.: Першиц А. И. Война и мир в ранней истории человечества. Т. 2. М.: Институт этнологии и антропологии РАН, 1994. С. 132.

92

Термин «шелковый путь» был введен в научный оборот немецким географом Фердинандом фон Рихтхофеном в его работе, опубликованной в 1877 году: так автор назвал связи Востока и Запада, шедшие через степи Евразии (Richthofen F. China. Ergebnisse eigener Reisen und darauf gegrundeter Studien. Bd. 1–5. Berlin: D. Reimer, 1877–1912). Современные исследователи время начала торговли по «шелковому пути» относят к 1‑му тысячелетию до н. э. См.: