Пер. с фр. М.; Л.: Гос. социально-экономическое изд-во, 1936. С. 201. Фю Бернье – один из первых европейских наблюдателей, имевший возможность с позиции реалий европейского общества XVII века подробно наблюдать механизм функционирования традиционных аграрных цивилизаций. Пытаясь понять причину их отсталости от Западной Европы, он связывает это с отсутствием частной собственности на землю, ведущим к стагнации экономического развития.

136

А. Смит пишет: «Налог с дохода (талья), как он до сих пор существует во Франции, может служить примером этой стрижки былых времен. Это – налог с предполагаемого дохода арендатора, который исчисляется в соответствии с капиталом, вложенным им в свое хозяйство. Арендатор поэтому заинтересован представить себя малоимущим и, следовательно, затрачивать как можно меньше на обработку своего участка и совсем ничего не затрачивать на его улучшение. Если бы в руках французского крестьянина даже накопилось какие-либо средства, „талья“ почти равносильна полному запрету вложить их в землю. Помимо того, налог этот считается обесчещивающим того, кто подлежит ему, и ставящим его в более низкое положение сравнительно не только с дворянином, но и с мещанином, а всякий снимающий землю в аренду подлежит этому налогу. И ни один дворянин, ни один горожанин, обладающий капиталом, не захотят подвергнуться такому унижению» (Смит А. Исследование о природе и причине богатства народов. Т. 1. М.; Л.: Гос. социально-экономическое изд-во, 1931. С. 405–406).

137

Бартольд В. В. Культура мусульманства. М.: Леном, 1998. С. 106.

138

О «молчаливой торговле» в доаграрных и аграрных обществах см.: Thurnwald R. C. Economics in Primitive Communities. London; Oxford University Press, 1932. P. 149.

139

«Гений Аристотеля обнаруживается именно в том, что в выражении стоимости товаров он открывает отношение равенства» (Маркс К., Энгельс Ф. Капитал // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 23. 2‑е изд. М.: Гос. изд-во политической литературы, 1960. С. 70).

140

У. Шмит, один из первых, кто посетил индейцев Рио-Плато, писал, что мог бы выменять у туземцев побольше, но не рискнул, так как его отряд был слишком мал (Hoyt E. E. Primitive Trade. Its Psychology and Economics. London: Paul Trench etc., 1926. P. 146).

141

О преимуществах моноэтнических групп в соблюдении торговых контрактов см.: Hicks J. A. Theory of Economic History. P. 38.

142

«В отличие от западноевропейских китайские цехи с самого начала оказались под жестким контролем государства и, наряду с функциями защиты своих членов, взаимопомощи, определения цен на производимые изделия, организации различных торжеств и ритуалов, были вынуждены заниматься организацией круговой поруки, раскладкой налогов и повинностей среди своих членов и следить за их своевременным исполнением. Через цехи производились также принудительные закупки властями у ремесленников части произведенной последними продукции по ценам ниже рыночных» (Илюшечкин В. П. Сословно-классовое общество в истории Китая. М.: Наука, 1986. С. 200).

143

Характерный пример – история семьи Тацугоро в Осаке. Она сыграла ключевую роль в превращении этого города в коммерческий центр Японии и разбогатела. Многие аристократы задолжали этой семье. Конфуцианская мораль требовала привести имущественное положение семьи в соответствие с ее статусом. В 1705 году местный правитель конфисковал имение Тацугоро и отменил все его права на предоставленные взаем средства, сославшись на то, что он живет не по статусу (Sakudo Y. The Management Practices of Family Business // Tokugawa Japan: The Social and Economic Antecedents of Modern Japan / Ed. by C. Nakane, S. Oishi. Tokyo: University of Tokyo Press, 1990. P. 150–151, 154).

144

У Конфуция торговля в иерархии профессий стояла на последнем месте. Она связана с наживой и рассматривается как малоприличное занятие.

145

«Рыночная экономика была чем-то вроде выпущенного из бутылки джинна. С ней следовало держать ухо востро. Она грозила подрывом устоявшихся норм консервативной стабильности, а ведь именно стабильность является наибольшей гарантией существования традиционных восточных структур. Неудивительно поэтому, что повсюду, где товарно-рыночные отношения и частно-собственническая активность приобретали заметные размеры и начинали активно воздействовать на общество, государство рано или поздно вмешивалось в сложившуюся ситуацию и решительными административными мерами изменяло ее в свою пользу» (Васильев Л. С. История Востока. Т. 1. М.: Высшая школа, 2003. С. 233).

146

В Китае широко распространено, начиная с эпохи воюющих царств, жестокое ограничение статуса торговцев, их потребления и норм поведения. В период правления императора У Ди торговцам запретили носить шелк, ездить на лошадях, а их потомкам – поступать на государственную службу. Торговцам также запрещалось владеть землей (Twitchett D., Loewe M. (eds.) The Cambridge History of China. Vol. 1. P. 577).

147

Впрочем, отсюда не следует, что аграрные государства не предпринимают таких попыток. Конфискация собственности и отказ платить долг евреям в Англии при Эдуарде I, во Франции при Филиппе IV, те же действия по отношению к тамплиерам во Франции Филиппа IV, конфискация имущества итальянских торговцев в Англии периода Эдуарда I, Эдуарда II и Эдуарда III – типичные примеры таких попыток, предпринимаемых властями аграрного общества. См.: Veith J. M. Repudiations and Confiscations by the Medieval State / The Journal of Economic History. 1986 (March). Vol. XLVI. P. 31–36.

148

В Японии принцип групповой поруки распространяется и на городских жителей. «Жители каждого квартала города составляли общину во главе со старостой, отвечавшим за поведение и выполнение всех повинностей членами общины. Старостой являлся обыкновенно наиболее влиятельный и богатый купец, состояние которого было настолько значительно, что позволяло покрыть все недоимки. Однако ответственность общины за старосту также существовала, и в случае какой-нибудь провинности старосты отвечали перед бакуфу все члены общины» (Жуков Е. М. История Японии. Краткий очерк. М.: Соцэкгиз, 1939. С. 67).

149

«Со времен перераспределительных обществ древнеегипетских династий через период рабства в Греции и Риме, переходя к миру средневековой маноральной системы, постоянно сохранялось противоречие между структурой собственности, ориентированной на максимизацию ренты, извлекаемой правителем, и предпосылками создания эффективной системы, позволяющей сократить трансакционные издержки и стимулировать экономический рост» (North D. C. Structure and Change in Economic History. New York; London: W. W. Norton & Company, 1981. P. 25).

150

О примерах интенсивного роста аграрного общества см.: Anderson P. Lineages of the Absolutist State. London: New Left Books, 1974. P. 508, а также: North D. C. Structure and Change in Economic History. P. 22–23.

151

О стабильности уровня налогов в Японии в эпоху Токугава см.: Jones E. L. Growth Recurring. Economic Change in World History. Oxford: Claredon Press, 1988. P. 165.

152

Kaempfer E. History of Japan. Vol. III. Glasgow: J. MacLehose and Sons; New York: Macmillan, 1906. P. 20–24.

153

Гришелева Л. Д. Формирование японской национальной культуры. М.: Институт востоковедения РАН, 1986. С. 143. Вероятно, эти оценки завышены. В противном случае разрыв между Японией и ведущими странами Западной Европы по показателям грамотности был бы нереалистично большим. Но само по себе широкое распространение навыков чтения и письма не вызывает сомнения.

154

Японский поэт этого времени: «Не голландские ли вытянулись письмена? – в небе строй гусей» (Завадская Е. В. Японское искусство книги. XVII–XIX века. М.: Книга, 1986. С. 105).

155