какое-то мгновение Шен решил, будто она с ходу его ударит, и неосознанно отступил на шаг, уткнувшись спиной во входную дверь.

Стоящий рядом Муан вышел вперед, словно собираясь преградить ей дорогу. На миг он в самом деле забыл, что сестра его не видит.

Эра остановилась перед Шеном, чуть поморщилась, когда перед ее лицом завис шар света, и сделала шаг в сторону. Она молча уставилась на Шена, и тот подумал, что, возможно, она дает ему шанс что-то сказать. Решиться начать такой разговор было сложно, и Шен успел сказать только: «Я…» – когда она перебила его и размеренным тоном констатировала:

– Ты не носишь веревку мертвеца. Тебе совсем не больно от его смерти?

Шен вздрогнул. Признаться, он совершенно забыл об этих веревках, которые хранились в черном замке вместе с коллекцией проклятых предметов, и уж тем более не ожидал, что, не увидев веревок на нем, Эра сделает подобные выводы.

Муан развернулся к нему и воскликнул:

– Как я мог забыть! Ты должен найти столетнюю веревку мертвеца!

Шен кинул на него быстрый взгляд, но сейчас не мог ответить, что в любом случае не станет это делать. Даже не из-за того, что боль в какой-то мере его устраивала. Он не мог рисковать и применять методы, ослабляющие их связь: вдруг это оттолкнет призрак Муана или позволит ему уйти?

Отчего-то Шен почувствовал не то чтобы обиду, но… Он знал, что у Эры есть повод его обвинять. И все же ее предположение, будто ему все равно, было воспринято как пощечина.

Он продолжал молчать, и в глазах Эры будто бы подтверждал молчанием ее правоту.

– Я проклинаю тот день, когда ты показался на пороге моего дома, – выдохнула Эра.

– Эра!! – потрясенно воскликнул Муан, но сестра его, естественно, не услышала и продолжила:

– Гай был прекрасным и выдающимся, лучшим мечником своего поколения. У него впереди была долгая, блестящая жизнь. А ты что? Даже не сожалеешь!

– Так всегда случается после смерти? – сквозь зубы тихо буркнул Муан. – Все вдруг позволяют себе оценивать чужую жизнь.

Из глаз Эры потекли слезы.

– Ты хоть понимаешь, кого у меня забрал?! Я осталась совсем одна!! Почему ты не отпустил его, когда была возможность?! Он умер из-за того, что следовал за тобой!! Если ты проклят, как все о тебе говорят, так не тащил бы за собой других!

О, Муан Эра с детства умела подбирать слова. Муан обернулся к Шену.

Лицо проклятого старейшины потеряло все краски, а зрачки расширились так, что, казалось, заполнили собой всю радужку. Его взгляд был полон потрясения и вместе с тем чего-то более глубокого и затаенного. Муан заглянул в его глаза будто в саму тьму.

И он молчал! Хотя мог бы, определенно мог возразить! Разве нет? Напомнил бы, что это был его, Муана, выбор. Мечник ожидал от него этих слов. Но Шен будто потерял дар речи!

– Эй, почему вы обвиняете его в этом? – воскликнул Ал, и в кои-то веки Муан был благодарен, что малец влез не в свое дело. – Разве я не объяснил вам, что мастер Муан погиб, защищая Кушон? Почему вы обвиняете Шена?

– Он знает почему! – уверенно ответила та. – Не так ли? Иначе бы уже возразил!

Шен стоял как громом пораженный. Он столько раз винил себя во всем, но впервые кто-то еще высказал то же самое. Его самобичевание приносило легкое облегчение – сейчас же он ощутил настоящий ужас. Он оцепенел, не в силах не то чтобы ответить – он даже толком не мог думать.

– Не делай такой растерянный вид! – воскликнула Эра и влепила ему пощечину.

Голова Шена мотнулась в сторону, а волосы прикрыли лицо. Эра тяжело дышала, поднеся руку к оружию у пояса, будто предполагала, что придется защищаться. Звучное эхо пронеслось по залу и скрылось под потолком.

И все замерли.

Глава 241. Срыв

Пощечина его отрезвила. Он позволил Эре выплеснуть гнев, но продолжать в том же духе был не намерен. Вновь выпрямившись и движением головы откинув волосы назад, Шен произнес:

– Ладно. Лучше продолжить этот разговор, когда мы отсюда выберемся, не так ли?

Этот спокойный, будто даже покровительственный тон только сильнее разозлил Эру. Он насмехался над ее чувствами! Был снисходительным к ее горю! От бешенства, смешанного с отчаянием, у нее затряслись руки.

Шен не мог не понимать, что делает только хуже, но после всего, что она наговорила, был не в силах признаться, что ему тоже больно, очень больно и он сожалеет, сожалеет-сожалеет-сожалеет, о боги, как же он сожалеет!

Разве он мог бы выдавить это из себя сейчас? При всех? Его голос справился бы?

И конечно, Эра либо не поверит, что у Шена есть шанс спасти ее брата, либо (что еще хуже), с презрением относясь к его «проклятым» возможностям, сама бросится на приступ чертогов Демнамеласа. Муан не простит ему, если одной опрометчиво брошенной фразой он угробит его сестру.

– Ты… – прошипела Эра.

– Он прав! – спохватился Ал. – Не время и не место обсуждать это! Не говоря уже о том, что этот разговор не имеет смысла, ведь Шен не виноват в смерти мастера Муана! Вы даже не представляете, что он…

Эра перевела на него негодующий взгляд.

– Закрой свой рот и не влезай в чужие дела, – ледяным голосом произнесла она.

От резкой смены тона Ал окаменел. Все это путешествие Муан Эра казалась слабой и ранимой и вызывала сочувствие и желание поддержать. Но сейчас она обратилась настоящей дьяволицей, дав Алу возможность четко осознать, что все их «приятельские» отношения, как ему казалось, образовавшиеся за эти пару дней, были всего лишь иллюзией.

– Так это правда? – не выдержал Ер. – Тебя в самом деле угораздило связать свою жизнь с жизнью Муан Гая?

Сперва он прятался за Ю Си и вообще намеревался стать невидимкой, но, проникнувшись обвинениями Эры и молчанием Шена, прикинул, что, вероятно, и вовсе зря себя винил. Он толком не понял, в чем именно заключалась вина Шена, но звучало правдоподобно и снимало с него всю ответственность. Уверившись, что зря переживал, Ер позволил любопытству взять верх и окончательно потерял всякую осторожность.

Пока Эра отвлеклась на Ала, Шен сделал несколько шагов в сторону и прошелся по общему залу. Когда Ер обратился к нему, он перевел на него пристальный взгляд и смотрел так долго, что Ер успел вспомнить о своем первоначальном намерении и вновь отступил за плечо Ю Си.

– Правда, –