«Но мы здесь застряли, если ты не заметила! Ничего не меняется, и твой сюжет в том числе!»

[Если вы не видите изменений – это не значит, что их нет].

Ер не нашел что возразить, поэтому просто недовольно сложил руки на груди и надул щеки. Медленно прохаживаясь по залу, он подошел к зеркалу в богатой резной раме и оценил свое отражение. Недавнее ранение хоть и перестало беспокоить, все еще делало его кожу бледнее обычного, и обрамленное черными волосами лицо казалось печальным и благородным. Ер уже начал привыкать к этой внешности, хотя иногда все еще ловил себя на ощущении, что со щупальцами и ростом со скалу ему привычнее. Да и на людей он привык смотреть сверху вниз. Конечно, в те времена приходилось глядеть только на Шена, но все же.

Это было странное ощущение: чувствовать себя человеком и нечеловеком в равных пропорциях. Интересно, насколько сложно будет занять другое тело, если с этим что-то случится? Будучи Глубинной тьмой, он не мог контролировать свое «распространение». Очевидно, без тела он продолжит расползаться и вряд ли сможет управлять процессом. Или сможет? В новелле Глубинная тьма была чем-то вроде мора, поглощающего все на своем пути. Но что, если это и было ее истинное желание? Теперь же Глубинная тьма – это Ер, и, если его желание отличается, сможет ли он контролировать процесс? Может быть, он расползался из расщелины, потому что сам подсознательно этого хотел?

Ер увлекся своими мыслями и не обратил внимания на странную черную поверхность зеркала.

Пока Ю Си ходил по террасе второго этажа, стараясь не выпускать из поля зрения сидящего внизу господина Энь, Ал (как ему казалось) проявил большую решительность и углубился в здание. Пройдя до конца коридора, он завернул за угол и остановился, настороженно осматриваясь. У пола притаился полумрак. Глаза, привыкшие к свету, восприняли как ночную темноту сумерки узкого коридора, освещенного лишь одним небольшим окном в дальнем его конце.

По левую руку располагалась дверь, и еще одна была чуть дальше. Ал открыл первую и с любопытством заглянул внутрь. Комнату наполнял аромат дерева, и от увиденного у Ала успело екнуть сердце, прежде чем он осознал, что головы на вертелах всего лишь деревянные основы для кукол. Да и были они не в человеческую величину, а раза в три меньше.

Осмотревшись внимательнее, Ал увидел справа от входа похожее на алтарь сооружение в несколько ярусов, на каждом из которых стояли или сидели куклы из темного дерева. Они были выполнены не очень искусно, а лица их закрывали бумажные полоски с именами.

Дальнюю часть комнаты задернули шторкой, а перед ней стоял рабочий стол, на котором лежали инструменты и сидела кукла. Все предыдущие комнаты, в которых побывал Ал, были безличными комнатами постоялого двора, но эта казалась совсем другой. Парень предположил, что именно здесь проводил дни Энь Дао. Он так увлекся рассматриванием кукол, что не заметил появления Ю Си в дверях.

Пройдя мимо Ала и алтаря, командующий Ю отодвинул дальнюю шторку. Там оказалась небольшая каморка, где стоял деревянный стул с широкой спинкой, на котором полулежал человек. Одет он был как мастер боевых искусств, а по бокам к его поясу крепились две секиры в чехлах. Человек казался жутко истощенным, его кожа сморщилась, а скулы заострились, но в искаженных чертах все же можно было различить хозяина постоялого двора.

Ал, увидев, что Ю Си замер у шторки, подошел и тоже заглянул. Затем сделал шаг вперед, потому что ему почудилось слабое движение. Приблизившись к истощенному мужчине, он поднес пальцы к его лицу и почувствовал слабое дыхание.

Если судить по одежде, то этот человек не мог быть хозяином постоялого двора. Это его брат? Или что здесь вообще происходит? У Ала был миллион идей, и вместе с тем ни одна не казалась достаточно реалистичной. Если предположить, что это все же тот самый человек, – как он мог так измениться за один день? Чтобы стать настолько истощенным, даже человеку среднего веса потребуется по меньшей мере неделя, а тот был здоровяком. Если предположить, что истощение вызвала некая хворь или проклятие, то почему с Энь Дао все в порядке?

Ал обернулся и посмотрел на продолжающего молчать Ю Си. Парня раздражало, что этот человек ошивается неподалеку. Он не понимал, как старейшина Рэн может так спокойно с ним общаться, ведь уровень его власти просто ужасает. Парень годами пытался изжить в себе раболепие перед теми, кто стоял выше, и успешно справлялся, если дело касалось местных чинуш и всякого другого сброда без чести и совести, но перед Ю Си, когда тот вот так смотрел своим бездонно-черным взглядом, так и хотелось упасть на колени и молить о снисхождении. Естественно, он этого никогда не покажет! Но подсознательно продолжает чувствовать трепет перед его властью, и это жутко раздражает.

– Жив, – грубоватым тоном сообщил Ал и, помолчав, добавил: – Похоже, это человек, который представился хозяином постоялого двора. Ну или его брат-близнец.

Ю Си остался неподвижно стоять на месте, но все же произнес:

– Он уже не жилец.

Услышав столь спокойное заключение, Ал вновь перевел глаза на мужчину, не зная, возражать или спокойно признать очевидный факт. Даже будь у них еда, вода и лекарства, спасти его было бы сложно, а у них нет ничего, чтобы ему помочь.

– Энь Дао сказал, что он здесь один, – сжимая скулы от злости на собственную нерешительность, произнес Ал.

Ю Си ничего не ответил. Ал собирался было обернуться, чтобы проверить, стоит ли тот все еще за его спиной, но тут движение у груди истощенного мужчины привлекло его внимание. Белый полупрозрачный шар вышел из его тела и завис в воздухе, и вместе с тем его слабо вздымающаяся грудь замерла. Ал пораженно уставился на шар.

Тот слегка покачался из стороны в сторону, словно в нерешительности, а затем проплыл мимо, да с такой прытью, словно что-то стало его притягивать. Ал проследил за ним и вышел из каморки как раз вовремя, чтобы увидеть, как шар достиг куклы на столе и исчез в ней.

– Он скончался, – сообщил Ю Си, еще раз взглянув на истощенного человека.

Глаза Ала расширились. Некоторое время он продолжал рассматривать куклу, нерешительно сжимая и разжимая рукоять меча, но время шло, и больше ничего не происходило, поэтому парень обернулся и бросил:

– Это была его душа, и она вселилась в куклу!

– Похоже на то, – раздражающе спокойным тоном согласился