И прежде чем я успела ответить, он накрыл мои губы поцелуем — глубоким, требовательным, но таким нежным, что у меня подогнулись колени.

Всё вокруг растворилось — стены, воздух, рассудок.

Мир сузился до этого поцелуя — до огня, который прожигал нас изнутри, и от которого уже не было спасения.

-- ~ Тесса ~ —

Я утонула в его поцелуе, как в бездонном омуте. Его губы были горячими, требовательными, и в то же время нежными — словно боялся, что я растаю прямо в его руках. Но я уже тонула. Не в силах, да и не желая вырваться.

Александр притянул меня к себе, одной рукой удерживая за талию, другой — гладя по спине, будто уговаривал, будто разговаривал со мной не словами, а прикосновениями. Моё тело отзывалось на каждое его движение — дрожью, вздохами, тихими стонами. Всё, что было в голове, растворилось. Остались только он и я.

Он легко подхватил меня, будто я ничего не весила, и усадил на себя. Его дыхание стало чаще, а мой пульс — быстрее. Я чувствовала, как его тело напряглось подо мной, и невольно начала двигаться, будто неосознанно, будто ведомая какой-то первобытной силой. Каждое движение — как взрыв искр под кожей.

Его руки легли на мои бёдра, пальцы скользнули вверх-вниз, слегка сжимая, и от этого простого касания я словно теряла рассудок. Он играл с моими ощущениями, подчиняя их себе — властно, уверенно, но с той осторожной нежностью, что сводит с ума сильнее любой грубости.

Когда он дотронулся до пуговиц на моей ночной рубашке, я затаила дыхание. Щёлк — одна, ещё одна… Он не спешил. Каждое движение было как признание, как обещание. И вот ткань скользнула вниз, открывая тело. Александр поднял взгляд — и в его глазах был целый мир: желание, восторг, нежность, и то самое притяжение, против которого невозможно идти.

Он потянулся к застёжке бюстгальтера, пальцы уверенно, легко справились с замком. Мгновение — и я почувствовала его руки. Тёплые, крепкие. Он обхватил мою грудь, сжал — чуть сильнее, и от этого я тихо выдохнула, запрокидывая голову.

Александр наклонился, губы нашли мою грудь, дыхание обожгло кожу. Его язык, горячий и влажный, касался сосков, заставляя меня стонать всё громче, всё беспомощнее. Я вцепилась в его плечи, чтобы не упасть, не раствориться окончательно, но тело уже предало — поддалось, дрожало, жаждало продолжения.

Он знал, что делает. Знал, как именно свести меня с ума. И я позволяла ему всё. Потому что это былон— мой Александр. Мой плен. Моя сладкая катастрофа.

Его губы скользили по моей груди, по шее, оставляя за собой горячие следы — будто он метил каждое место, к которому прикасался. От его дыхания по коже пробегали мурашки — мягкой волной, от ключиц до самого низа. Я чувствовала, как он сдерживает себя, как борется с желанием, будто боится причинить боль. Но в этой внутренней борьбе жила страсть — дикая, неукротимая, как шторм над морем.

— Тесса… сладкая моя, — прошептал он мне в ухо, и от этих двух слов мир будто качнулся. Его голос был низким, хриплым, пропитанным тем самым жаром, от которого по спине пробегает дрожь.

Я прижалась к нему, ощущая, как под ладонями бьётся его сердце. Оно било чаще, чем моё, громче, будто отмеряло ритм только для нас двоих. Между нами не осталось воздуха — лишь дыхание, перемешанное с шёпотом и тихими стонами.

Он осторожно приподнял моё лицо, глядя прямо в глаза.

В этом взгляде было всё — желание, нежность, неуверенная осторожность.«Ты уверена?»— он не произнёс ни звука, но я поняла. Я просто кивнула. Медленно. Без слов.

Я дала ему волю — ту самую, которую раньше сдерживала. Хотела прожить с ним этот момент до конца, без остатка, так, чтобы запомнить каждое мгновение.

Александр не отводил взгляда. Его глаза потемнели, зрачки расширились, когда он поднял меня чуть выше и стал стягивать с меня одежду. Его пальцы касались кожи — осторожно, будто каждый миллиметр имел значение.

Я помогла ему — привстала, позволив ткани скользнуть вниз по телу. Тишина в комнате стала почти звенящей. Когда я осталась перед ним обнажённой, он шумно выдохнул, сжал челюсти, словно пытался совладать с самим собой.

Его взгляд невозможно было описать словами. Это был не просто интерес, не просто вожделение — это был взгляд мужчины, который видитсвоюженщину. Ту, которую не хочет отпустить, и не сможет забыть.

— Иди ко мне, малышка, — хрипло сказал он, и от этого голоса по телу прокатилась волна жара.

Я не стала заставлять его ждать — словно сама тянулась к нему всем телом. Перебравшись ближе, я устроилась сверху, обвивая его руками за шею. Александр будто только этого и ждал: его ладони сразу легли на мои бёдра, затем скользнули выше — по талии, по спине — посылая по коже быстрые, горячие волны, от которых я едва удерживалась, чтобы не задохнуться.

Я наклонилась к нему и впилась в его губы так жадно, будто пережила долгие месяцы засухи… и наконец получила глоток живой воды. Поцелуй был не просто страстным — он был отчаянным, тянущим, глубоким, как будто нам обоим давно не хватало именно этого.

Мне совсем не хотелось отрываться — наоборот, хотелось тонуть в нём, в его вкусе, в его дыхании, в том, как он прижимает меня каждым сантиметром, будто боится, что я растаю в его руках. Александр отвечал с той же силой, с тем же голодом, прижимая меня к себе крепче, сильнее, заставляя наши тела сливаться в единый жар, от которого внутри всё буквально плавилось.

Александр притянул меня к себе так резко и уверенно, будто всю ночь до этого, он сдерживал волка внутри себя — и вот теперь дал ему свободу. Его рука легла мне на бёдра, и я почувствовала, как он без слов задаёт ритм, движение, направление… как будто всё моё тело — его территория, его решение, его право. Второй рукой он повёл нас ниже по кровати увлекая меня за собой, — уверенно, легко, словно знал каждое движение наперёд.

Когда его спина коснулась простыней, он поднял на меня взгляд — горячий, глубокий, полный желания, и я едва не потеряла дыхание, когда его руки сомкнулись на моих бёдрах. Сила его пальцев была такой, что по коже побежал жар, как будто он одним прикосновением мог расплавить меня изнутри.

Он