горела, а дыхание было сбивчивым. А грудь часто вздымалась, и я слышала, как глухо бьётся сердце где-то под моей ладонью.

Я коснулась его ног под одеялом — и вздрогнула.

Холодные. Почти ледяные. Сердце сжалось.

— У тебя очень холодные ноги, — сказала я, нахмурившись.

— Тебе это мешает? — хрипло ответил он, приоткрывая глаза. — Нет, просто… это неправильно. Их нужно согреть.

Он что-то пробурчал, но не остановил меня.

Я приподнялась, раскрыла одеяло, и, увидев насколько холодны его ноги, почувствовала тревогу. Взяла с тумбочки свой крем, капнула немного на ладони и начала растирать. Медленно. Тёплыми движениями, от лодыжек вверх, чтобы вернуть кровь, чтобы прогнать этот чёртов холод из его тела.

— Тесса, какого чёрта ты делаешь? — его голос стал ниже, опаснее.

— Спасаю тебя, Уинтерс, — бросила я. — У тебя плохое кровообращение. Если это запустить, завтра можешь вообще не подняться с постели.

Он тихо выдохнул сквозь сжатые зубы.

— Я попросил остаться не для того, чтобы ты мне массаж делала. Я хочу, чтобы ты была рядом. Просто рядом.

Я не подняла глаз, всё ещё растирая ему ноги.

— Яи естьрядом. Но сейчас тебе нужен уход. — Не нужен мне твой уход, — рыкнул он. — Для этого я найму специалистов.

Я застыла.

— Значит, мне уйти? — произнесла я, глядя прямо в его глаза.

Всё замерло.

Мир, дыхание, время. Если он сейчас скажет «да», я рассыплюсь на тысячу мелких осколков прямо здесь, на его полу.

— Нет, — наконец выдохнул он. Голос низкий, хриплый, с оттенком усталости. — Просто будь рядом. Не крутись вокруг меня как сиделка. Вернись в кровать. Обними меня. И всё. Я просто хочу почувствовать, что ты здесь.

Разве я многого прошу?

Воздух вылетел из лёгких.

Эти слова… они были… Просто откровенность в чистом виде.

Я молча кивнула.

Осторожно укрыла его ноги, вернулась на кровать. Он поднял руку, приглашая меня ближе. Я легла рядом, скользнув под его руку. Он обнял меня, так крепко, будто боялся, что я исчезну.

Его грудь — горячая, тяжёлая, сильная.

Я прижалась к нему, чувствуя, как каждая мышца его тела напряжена. Он положил подбородок мне на макушку, дыхание обжигало кожу.

— Я обожаю твой запах, — прошептал он. — Ты знала? Я узнаю тебя с закрытыми глазами. Из тысячи. Даже в темноте.

Я только улыбнулась, не в силах вымолвить ни слова.

Мои пальцы машинально рисовали узоры на его груди — круги, линии, символы, которых не существовало. Это было почти молитвой.

— Моя Вишенка… — тихо сказал он, и от этого слова всё внутри у меня дрогнуло.

Голос его был низким, усталым, но тёплым — таким, каким я давно не слышала. Он прижал меня к себе ещё сильнее, уткнувшись носом в мои волосы.

Я не выдержала.

Наклонилась и поцеловала его грудь — тихо, осторожно, словно прикоснулась к чему-то запретному. Он вздрогнул, тело напряглось, дыхание стало рваным.

— Тесс… — хрипло выдохнул он, запрокинув голову.

А я чувствовала, как жар между нами стал другим.

Опасный. Желанный.

И я впервые не побоялась в нём сгореть.

Просыпаться в его объятиях было странно. Не привычно, не спокойно — опасно. Я чувствовала, как грудь Александра двигается в ритме дыхания, как его рука лежит у меня на талии, цепко, властно, будто даже во сне он держит меня, чтобы не отпустить. И, если быть честной… я не хотела, чтобы отпускал.

Тело было тяжёлое от сна и тепла. Его кожа обжигала, а дыхание — горячее, с запахом чего-то терпкого, почти пьянящего.

Всё внутри просыпалось — не разум, а инстинкты.

Я чуть шевельнулась, и его хватка мгновенно усилилась.

— Куда собралась? — его хриплый голос прозвучал прямо у моего уха. Я вздрогнула. Он не спал. Он ждал.

— Мне… жарко, — прохрипела я, ощущая, как в груди всё сжимается. — Сколько время?

— Неважно, — лениво протянул он, чуть сильнее прижимая меня к себе. — Самое важное сейчас — вот здесь.

Я закатила глаза, но губы сами дрогнули в улыбке.

— Может, ослабишь хватку, пока я не задохнулась? — Никогда, — коротко бросил он. — Уинтерс, я серьёзно, ты меня задушишь. — Если только от любви к тебе, — пробормотал он и, не давая мне вырваться, поцеловал в висок.

Я застыла. Его голос звучал совсем не шутливо, и легкомысленно. Там было другое — то, чего он не привык показывать.

— Мне правда жарко, — сказала я тише, почти умоляюще. — Привыкай, сладкая, — его голос стал ниже, плотнее. — Я буду греть тебя ночами. Мёрзнуть тебе не придётся. Он хрипло усмехнулся. — Я и так не мёрзну, — буркнула я. — У меня одеяло тёплое. — Я теплее. — Зато одеяло не пытается меня задушить. — Это моё проявление любви, — ухмыльнулся он, — чтобы ты не сомневалась, что моё тепло — только твоё. — Моё тепло сейчас выжаривается, как в аду, — огрызнулась я, ёрзая под его рукой.

Он что-то пробурчал, потом одним движением откинул одеяло.

— Так лучше? — спросил, глядя прямо на меня. Я сглотнула. Лучше? Смотря в каком смысле.

Под тонкой тканью простынисовсемне оставалось места для воображения.

И, судя по тому, что я видела, воображение мне больше не требовалось.

— Кхм… да, гораздо лучше, — выдохнула я. — Только вот тебе бы не помешало… эээ… прикрыться.

— Почему это? — он даже не попытался пошевелиться, только приподнял одну бровь. — Ну… у тебя недавно был жар. Осторожность, знаешь ли, не повредит.

Он заметил мой взгляд, приподнял голову, посмотрел вниз — и ухмыльнулся так, что у меня запылали щёки.

— Тебя смущает мой стояк?

— О, боже, — закрыла я лицо ладонями. — Уинтерс, ты неисправим.

— А что такого? — он засмеялся, громко, с хрипотцой, и потянулся ближе. — Радуйся, дорогая, что у меня на тебя такая реакция. — На меня? — переспросила я, делая вид, что не понимаю, хотя сердце уже билось в горле. — Конечно на тебя, — он поймал мой подбородок пальцами и заставил посмотреть на него. — Ни одна женщина не способна так сводить меня с ума, как ты, Тесса. Невыносимо тебя хочу. С того момента, как вдохнул твой запах. Пол ночи со стояком и без сна — знаешь, не самое простое испытание. Его взгляд прожигал. — Радость только в одном — ты рядом.

Я молчала.

Не знала, что сказать. Не могла. Потому что он не врал. И его слова, такие прямые, искренние — ударили сильнее любого поцелуя.

Он медленно притянул меня ближе, его лоб коснулся моего.

Между нами остался один вдох. Один. И я знала: если сейчас не остановлюсь — назад дороги не будет. — Александр… — выдохнула я, глядя прямо в его глаза.

— Всё потом, Тесса, — прошептал он, его голос