не намерены переселяться куда-либо. «Поэтому мы просим, — заявили они, — чтобы через два года после создания законодательного органа вопрос о положении острова был пересмотрен с целью предоставления независимости. В течение 37 лет мы обладали лишь совещательными функциями и полагаем, что период существования законодательного органа не должен быть столь же длительным. Может показаться странным, что остров, имеющий такую маленькую территорию и небольшое население, как Науру, стремится к независимости. Независимость — столь сложный институт, что лишь большие страны с многочисленным населением могут успешно его использовать. Однако мы чувствуем, что сложный механизм современного государственного управления может быть упрощен с учетом местных условий... Разумеется, могут быть вопросы, которые нельзя упростить... При решении их мы будем опираться на помощь и поддержку наций, желающих протянуть нам руку дружбы».

В своих выводах выездная миссия вынуждена была записать: «Проведя беседы с Науруанским советом и жителями, а также принимая во внимание соответствующие постановления Устава Организации Объединенных Наций и соглашения об опеке, миссия пришла к заключению, что науруанские лидеры сейчас способны управлять своими собственными внутренними делами, и поэтому рекомендует удовлетворить настойчивые просьбы представителей науруанского народа и создать Законодательный совет. Его образование будет первым шагом на пути к самоопределению, на которое науруанский народ имеет право».

В июне 1967 г. австралийско-науруанские переговоры возобновились. Они проходили нелегко, но закончились успешно для науруанцев. Была достигнута договоренность о значительном увеличении платы за вывозимые фосфаты и о предоставлении острову независимости в январе 1968 г.

31 января 1968 г. Науру было провозглашено суверенным государством.

В декабре 1944 г., когда только начинались переговоры между державами антигитлеровской коалиции о послевоенной судьбе колоний, Австралия и Новая Зеландия сделали совместное заявление, в котором указывалось, что доктрина опеки должна быть «применима в принципе ко всем колониальным территориям на Тихом океане и повсюду» и что «основной целью опеки является благосостояние туземных народов и их экономическое и политическое развитие».

В августе 1946 г. Д. Чифли, сменивший умершего Д. Кэртина на посту премьер-министра Австралии, заявил: «Мы с радостью принимаем на себя главную обязанность, определенную в Уставе ООН, — способствовать благосостоянию и прогрессивному развитию коренных жителей Новой Гвинеи».

После официального провозглашения «опеки» над Новой Гвинеей австралийское правительство не только не внесло каких-либо вытекающих из соглашения изменений в действовавшую систему совместного управления территорией Папуа Новая Гвинея, но, напротив, закрепило ее в Акте о Папуа Новой Гвинее, принятом австралийским парламентом в 1949 г.

Лейбористское правительство Австралии не уставало заявлять о своей преданности идее «благородного руководства отсталыми народами» для достижения ими независимости.

10 декабря 1949 г. на общих парламентских выборах лейбористская партия потерпела поражение и к власти в стране пришла либерально-аграрная коалиция. Новый кабинет министров был сформирован из представителей Либеральной и Аграрной партий. Премьер-министром стал Р. Мензис.

Новое правительство устами министра внешних территорий П. Спендера так сформулировало принципы политики правительства в отношении Папуа Новой Гвинеи: «Благосостояние и развитие туземных народов, а также их возрастающее участие в создании богатств территории; развитие ресурсов территории до такого уровня, при котором она могла бы удовлетворять собственные нужды, а также снабжать своими продуктами Австралию и другие страны».

В начале 1952 г. П. Хэзлак, ставший министром внешних территорий, сделал следующее заявление об отношениях Австралии с ее подопечной: «Новая Гвинея не является ни колонией, ни зависимой территорией: она находится в экспериментальной стадии чего-то, что мир до сих пор еще не видел... Это — попытка кооперации и взаимного сотрудничества между двумя народами, опекунство. при котором должны выжить и опекун и опекаемый».

Что же касается даты предоставления территории независимости, то австралийские государственные деятели не торопились назвать ее, традиционно ссылаясь на свои альтруистические чувства. Так, премьер-министр Австралии Р. Мензис, выступая по телевидению 31 июля 1962 г. по поводу рекомендаций Совета по опеке ООН об ускорении предоставления самоуправления подопечной территории Новая Гвинея, сказал: «Мы несем большую ответственность за Новую Гвинею. Было бы преступлением бросать ее на произвол судьбы». Ему вторил И. Хэзлак. В мае 1963 г. при обсуждении в австралийском парламенте Закона о Папуа Новой Гвинее он заявил, что требование о предоставлении Папуа Новой Гвинее самоуправления в 1970 г. или в ближайшие годы «нереально... и правительство отвергает его». В январе 1964 г. на открытии летней школы совета по обучению взрослых в Папуа Новой Гвинее П. Хэзлак повторил, что Австралия отказывается объявить дату предоставления независимости территории.

В начале апреля 1969 г. министр внешних территорий Бернс сказал, что, с его точки зрения, в предстоящее семилетие не должно произойти сколько-нибудь значительного конституционного развития территории. Таким образом, Австралия и не думала менять старые колониальные методы управления территорией, в какой-то мере считаться с принципами Устава ООН.

Вся полнота власти сосредоточивалась в руках администратора, при котором находился Исполнительный совет, состоявший из 9 должностных лиц, назначавшихся генерал-губернатором Австралии. Территорией управляли 14 департаментов под общим руководством администратора. Было создано 9 округов, во главе каждого из них стоял окружной комиссар. Он являлся представителем администратора и главным должностным лицом, ответственным за общее управление департаментами и координацию их деятельности в пределах данного округа.

В Законодательный совет Папуа Новой Гвинеи входили администратор, 15 должностных лиц, 3 выборных члена, 3 члена, назначенных от христианских миссий, и 3 — от коренных жителей, из которых двое представляли подопечную территорию. Все члены совета, за исключением трех выборных, назначались генерал-губернатором по представлении администратора. Законодательный совет был уполномочен издавать декреты, касавшиеся поддержания законности, порядка и обеспечения надлежащего управления территорией. Они вступали в силу после утверждения их администратором, но некоторые декреты представлялись на утверждение генерал-губернатору.

Нетрудно заметить, что система управления строилась таким образом, чтобы сосредоточить всю полноту власти в руках австралийцев и свести на нет участие в управлении представителей коренного населения. Даже Законодательный совет, члены которого столь строго отбирались австралийскими властями и который ни в коей мере не мог называться представительным собранием, обладал ничтожными полномочиями: все акты, принимаемые им, подлежали последующему утверждению представителями управляющей власти.

Коренное население требовало расширить представительство в Законодательном совете. Совет по опеке неоднократно рассматривал эту проблему на своих сессиях и выражал надежду, что управляющая власть внемлет голосу народа Новой Гвинеи. В адрес выездной миссии ООН, посетившей территорию в 1959 г., поступили многочисленные заявления от коренных жителей по этому поводу. На вопрос членов выездной миссии о том, почему не увеличивается число коренных жителей в Законодательном совете, министр внешних территорий Австралии, он же член австралийского кабинета, на которого было возложено проведение правительственной политики в Новой Гвинее,