отсека и занять ту самую заветную спасательную капсулу, о которой говорил Дилан, пока ее не занял кто-то еще. Я был прав, спейшер Лимары прослушивался. Иначе как объяснить то, что кто-то запустил систему самоликвидации? От лесваррки и экипажа решили избавиться, задание не выполнено, они не нужны.

— Сейчас ты будешь слушать меня и делать то, что я скажу. Поняла? — я отвязал Лимару и хорошенько встряхнул, так, что она клацнула зубами и изумленно вытаращилась на меня. — Поняла?!

— Д-да… да как ты смеешь!

— Пять аксов! — жестко напомнил. — Четыре с половиной. Спасательные капсулы повреждены, все, кроме одной. Лимара, доверься мне. Я хочу тебя спасти!

Как в дешевой мелодраме я протянул ей руку, жестом призывая следовать за мной. Мгары отбивались в висках с частотой пульса. Лесваррка несколько мучительно долгих мгновений смотрела на меня пристальным взглядом, в котором смешались злость, ненависть, страх и, где-то на самом дне, робкая надежда, а потом резко схватила протянутую ладонь и с силой сжала:

— Веди! Но если обманешь…

— …мы оба погибнем, — закончил я за нее.

***

Времени одеваться не было. Она схватила какие-то тряпки с пола, уже на бегу натянула на голое тело что-то вроде рубашки без застежек и шорты, я же еще раньше соорудил себе набедренную повязку из ее шали.

Вылетев в коридор, мы лоб в лоб столкнулись с одним из шумаи. Моя реакция сработала на отлично. Рука с флаузером взлетела вверх сама собой, на рефлексе, раздался выстрел, шумаи упал. Я, не глядя, перешагнул тело и потащил Лимару за собой. На удивление, она молчала и беспрекословно подчинялась.

Дальше следовало спуститься на нижнюю палубу. Такие корабли, как "Ондаран", я знал не хуже своих шрамов. Во время войны мне довелось служить на подобном, так что сейчас я двигался в направлении эвакуационного отсека и молил Вселенную лишь об одном: успеть добежать до спасательной капсулы до того, как ее займет тот, другой!

Заливалась сирена, от ее невыносимого визга закладывало уши. Монотонный голос биотрона отсчитывал мгары. В сторону нижней палубы промчалось несколько шумаи, они даже не глянули на нас, так были заняты спасением своих жизней.

Мне на мгновение стало их жаль. Бедняги, даже не знают, что всем им один конец. Их хозяин решил избавиться от ненужных свидетелей.

Вот и нижняя палуба. Еще один поворот — и эвакуационный отсек. Спасательные капсулы стоят в ряд, их начищенные бока серебрятся, оранжевые лампы под потолком мигают в такт аварийной сирене. Остался один акс.

Капсула Эс-и, о которой говорил Дилан, стояла предпоследняя слева, остальные уже занимали пираты, ругаясь и не обращая на нас никакого внимания.

— Туда! — я устремился к заветной капсуле.

— Стоять! — один из шумаи ринулся нам наперерез, вскидывая оружие.

Не успел. Я оказался быстрее. Грохнул выстрел, шумаи упал. Я толкнул Лимару к капсуле:

— Лезь, дура! — а сам развернулся к пиратам, ожидая нападения. — Активируй запуск!

Биотрон отсчитывал последние мгары. Всем было плевать на нас, здесь каждый думал только о том, как побыстрее убраться с обреченного корабля.

Мне в шею ткнулось что-то холодное. Я застыл. Невидимое глазу лезвие сток-ножа вспороло кожу.

— Сдохнешь здесь! — услышал я шипящий голос и понял, это он, человек Дилана!

Тот, о котором говорил Трой.

Моя реакция была молниеносной. Разворот, удар, захват. Сток-нож вылетел из руки нападавшего, чье лицо скрывал шлем с затемненным стеклом. Я с силой сдавил его горло одной рукой, цедя сквозь зубы:

— Сдохнешь ты! — и приставил дуло флаузера к его виску.

Выстрелил. Отбросил безжизненное тело, вытер с лица чужую кровь и ошметки мозгов. Грязное это дело! Ринулся в открытую капсулу.

Лимара лежала там, на полу, между креслом пилота и запасным, лицом вниз. Между лопаток у нее расплывалось темное пятно.

Она так и не успела добраться до пульта управления…

54. Карина

Либо я сплю и вижу сон, либо сошла с ума — иных версий нет.

Очнулась, лежа на шелковых простынях багряного цвета, над головой — роскошный бархатный балдахин с золотой бахромой и пышными кистями. Кровать овальная, без изголовья, вся завалена маленькими разноцветными подушечками и такая огромная, что на ней свободно может вместиться таких, как я, штук десять, не меньше.

Приподнялась на локте, разглядывая обстановку. Голова отозвалась печальным колокольным звоном.

Хм… Это точно не мой номер в плайзере…

Помещение маленькое, без окон, сплошь увешано то ли коврами, то ли гобеленами со стилизованным растительным узором. Мебели, кроме кровати, я в нем не обнаружила, зато расслышала едва уловимое гудение, шедшее, казалось, отовсюду.

Нехорошее подозрение закралось в душу. Я подняла голову, вперила прищуренный взгляд в потолок…

Чертова перфорация словно подмигивала мне сверху, в черных дырочках мелькали то красные, то синие огоньки. Что это? Ведется наблюдение?

— Эй! — закричала я в потолок, сжимая пальцами пульсирующие виски. — Есть тут кто живой?!

Шипящий звук заставил меня перевернуться на другой бок.

Так и есть! Овальная дверь отъехала вбок, пропуская высокую фигуру, с ног до головы закутанную в уже привычный оранжевый таркхар. Голова незнакомца по-прежнему была повязана платком, один конец которого закрывал лицо по самую переносицу. Мне оставались видны только глаза. Ярко-синие, с колючими точками зрачков.

Шейх, или кто он там, смотрел на меня с интересом естествоиспытателя. Но при этом необычный цвет и разрез его глаз был настолько знакомым, что по моей спине пополз холодок.

— Кто ты? — выдохнула я, инстинктивно отползая подальше от нежданного посетителя. Или похитителя? Нахмурилась, обдумывая последнюю мысль. — Как я здесь оказалась? И здесь — это где?

— Так много вопросов у моей новой зверюшки, — мурлыкнул он, приближаясь ко мне.

Ой, мама! Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Куда я попала?!

— Эй, приятель, полегче! — выставила руки, словно его можно было остановить таким способом. Широкие рукава платья сползли до локтей. — Я, вообще-то, дама замужняя! И муж у меня не какой-то там шейх в юбке, а самый натуральный кхар!

Мужчина замер, его взгляд уперся в золотистую татуировку на моем запястье. Несколько секунд он молча ее изучал, потом перевел взгляд на мое лицо. Я вздрогнула. Он смотрел на меня так, будто только что увидел покойника.

Неуловимое движение его руки — и вот уже моя собственная поймана в крепкие тиски его пальцев. Дернул к себе, заставив меня упасть навзничь, навис надо мною, пронзая ярко-синим взглядом.

Я не знаю этого типа! Не знаю! Но почему тогда его глаза кажутся мне такими знакомыми, что невольно пальцы на ногах поджимаются и волосы на затылке поднимаются дыбом?

— Кто