другое — штука скользкая. Списать можно всегда, особенно если очень хочется. Мне же было важно, чтобы они действительно получили знания по истории.

Я задумался всего на пару секунд, а потом понял, что решение лежит на поверхности и отлично вписывается в их цифровой мир.

— Стоп, — сказал я, хлопнув ладонью по столу ближе к двери, привлекая внимание. — Ещё момент.

Ребята подняли головы.

— Контроль у нас будет такой, — продолжил я. — Вы создаёте общий чат, добавляете туда меня. Потом каждый из вас записывает видеокружок, где своими словами рассказывает, что понял и запомнил по теме. Камеру на учебник не наводим, бумажки не читаем. Говорите сами. Тогда и подарки будут заслуженные.

Сразу посыпались новые вопросы.

— Владимир Петрович, а нам всё подряд рассказывать надо будет? Или вы нам конкретные вопросы зададите, а мы на них ответим в видео?

Я на несколько секунд задумался.

— Сделаем проще и честнее, — сказал я. — В конце учебника есть вопросы к параграфу. Они как раз для того и придуманы, чтобы закрепить материал. Вот на них вы и будете отвечать.

Класс отреагировал удивительно спокойно.

— Так нормально, — сказал кучерявый.

— Понятно, — добавил другой.

— Ну тогда так и сделаем, — подвёл итог я. — Изучайте.

Класс в ответ вдруг разом замолчал, будто кто-то снова нажал на паузу. Дети одновременно подобрались, взгляды поползли в одну сторону. Я же, почувствовав это движение спиной, обернулся к входу.

В дверях стояла завуч.

Соня медленно зашла в класс и оглядела ряды парт. Дети читали, делали пометки, учились, одним словом. Картина была настолько непривычной, что Соня на секунду даже подвисла.

— Владимир Петрович, можно вас на секундочку? — шепнула она.

Я кивнул и вышел с ней в коридор, прикрыв за собой дверь.

Глава 8

Соня повернулась ко мне, не скрывая интереса:

— Да как же вы это сделали? — спросила она. — Я вот никак не могу понять, как работают ваши методы. Они ведь вообще ничего общего не имеют с педагогическими рекомендациями по изучению этого предмета.

— Да вот так и находим с ребятами общий язык, — сказал я и подмигнул ей. — В любом деле что главное? Правильно, мотивация.

— Ну и хорошо, что у вас нет никаких проблем с ребятами. Потому что директор почему-то на тебя конкретно зол. Я давно не видела его таким злым. Возможно, он узнал про олимпиаду. Но я его ещё сегодня не видела… хотя, зная Леонида Яковлевича, решила тебе заранее показать план подготовки. Боюсь, потом этого уже не получится сделать, по крайней мере сегодня — уж точно.

С этими словами Соня раскрыла папку и протянула мне подготовленные материалы.

— Так, ну вот, Володя, всё как я и обещала, — сказала она. — Всё готово.

Я взял план и начал внимательно его просматривать. Было видно, что София Михайловна подошла к делу профессионально. Тут был чёткий график, разбивка по дням, конкретное время и ответственные лица. Всё ясно и по делу. Теперь у 11 «Д» был понятный маршрут подготовки.

Я уже начал прикидывать, где можно усилить, а где, наоборот, не перегрузить ребят. Однако толком углубиться в материалы не успел. В этот момент за моей спиной послышались шаги. В коридоре появилась Марина.

Она резко остановилась и на секунду заметно растерялась, увидев меня вместе с Соней. Но девчонка быстро взяла себя в руки.

— Владимир Петрович, я вам дозвониться не могу, — начала она с ходу. — Вы трубку вообще не берёте.

Я на автомате хлопнул себя по карманам и тут же понял, в чём дело. Телефона при мне не было.

— Похоже, в спортзале оставил, — объяснил я.

— Так, а что случилось-то, Мариночка? — тут же насторожилась завуч.

Напряжение Соня считала мгновенно, опыт у неё был немалый.

— Вас, случайно, не Леонид Яковлевич послал?

— Да, он самый, — призналась Марина. — Он вас прямо сейчас ищет. Орёт как резаный и просит… нет, не просит — вызывает вас к себе в кабинет. Немедленно.

Соня только покачала головой, словно услышала подтверждение своим худшим ожиданиям.

— Значит, я была права, Леонид Яковлевич всё-таки узнал, что со стороны школы уже подана заявка на олимпиаду.

Было видно, что Соня сильно переживает. Криков директора она, конечно, не слышала… Но подавленное состояние Марины говорило само за себя — Леня, когда посылал девчонку звать меня, явно не подбирал выражений.

Я прекрасно понимал, почему завучу сейчас не по себе. Именно она ставила печать в заявлении на участие в олимпиаде. Значит, в глазах директора ответственность автоматически ложилась на неё. В таких ситуациях обычно ищут не решение, а виноватого.

Но давать Соне накрутить себя ещё больше я не собирался:

— Соня, спокойно. Я с этим разберусь лично. Тебе в этом участвовать не нужно.

Завуч посмотрела на меня с сомнением, но в глазах мелькнула надежда.

— Ох, я очень и очень надеюсь, что у тебя это получится, Володя, — ответила она взволнованно.

Я усмехнулся краем губ, стараясь разрядить обстановку, и махнул рукой:

— Так, всё, девочки, — сказал я. — Держите нос выше и по ветру. А я прямо сейчас пойду к Леониду Яковлевичу и напрямую у него узнаю, по какой причине он с утра пораньше закатывает такие истерики.

Соня снова тяжело вздохнула, а потом неожиданно подняла руку и перекрестила меня в воздухе.

— Ну всё, Володя, — сказала она. — С богом. Теперь ты точно можешь идти к Леониду Яковлевичу.

Я пошёл прямиком к кабинету директора. Рядом почти молча шли Марина и Соня. Обе заметно нервничали, старались держаться. По их взглядам было понятно, что за исход этого разговора они переживают не меньше моего и собираются ждать меня в коридоре, пока я буду у Леонида Яковлевича.

— Всё, девочки, — сказал я, останавливаясь у двери. — Ждите здесь. Я вернусь.

Они кивнули, и я открыл дверь и зашёл в предбанник.

Первое, что бросилось в глаза, — секретарша. Девчонка сидела за столом с таким видом, будто по ней только что проехались катком. Глаза у неё были красные, влажные, ресницы дрожали. Сама она растерянно хлопала веками, словно не до конца понимала, где находится.

— Что случилось? — спросил я, подходя ближе.

— Леонид Яковлевич… он просто рвёт и мечет, — призналась девчонка.