объяснять Лили, в каких цветах будет выполнен герб, чтобы она могла себе представить его в виде полотна, а не просто чернильного рисунка.

— Вот этот будет красивый! — тут же прокомментировала Лили, заглядывая мне через плечо и тыча пальцем в последний, четвертый герб. — И как много золота будет! Вы же сказали, что башня будет желтой нитью, так?

— Да, но это означает «взял и удержал», — проговорила я смысл герба, который нарисовали мои руки. — Нет, наверное, не подойдет.

— А тогда этот? Что значит молот? — девушка ткнула пальцем в первый рисунок. — Что милорд кузнец или понимает в кузнечном ремесле?

— Нет… Золотой молот это символ физической силы… — разочарованно выдохнула я, ведь мне больше всего нравился именно этот вариант. Четкий и лаконичный, герб как бы говорил, что его владелец «сильный воин».

— А по мне так молот символ кузнеца, миледи, — простодушно ответила Лили, чем окончательно похоронила мои надежды на то, что у Виктора будет такой герб. Ведь если простая служанка видит в этом знак кузнечного ремесла, то уж что скажут другие… Хотя на западе хватало молотов на щитах, но там фон был не черным, как в нашем случае.

— Второй очень сложно, замучаемся руку вышивать… — продолжила размышлять девушка, в которой уже проснулась опытная вышивальщица. — Не герб будет, а мучение. Вы, миледи, еще и мелкие детали не слишком жалуете, проклянете тот день, когда милорду такой герб предложили, уж поверьте… Значит, остается третий?

— Значит, третий, — согласилась я, глядя на меч, опоясанный золотой границей. — И смысл у него хороший.

— Какой? — с интересом спросила Лили.

— Кольцо это граница, а меч барона ее охраняет, — ответила я.

— Очень утонченно! — тут же заявила Лили. — Миледи! Очень удачно! И вышивать будет легко! И не видела я таких гербов!..

— А ты много гербов видела? — с улыбкой спросила я, оборачиваясь на это буйное дитя.

Хотя какое из Лили дитя? Девушке почти семнадцать, на нее уже засматривается Эрик и пара других дружинников, и я думаю, что до весны она выйдет замуж. Это для меня даже Виктор был невероятно молод, почти юн, хотя моему мужу скоро пойдет четвертый десяток, что для мужчины уже зрелый, приличный возраст.

— Батюшки вашего герб еще как знаю! — тут же надулась служанка. — И соседей графа гербы тоже не раз видела, вещи-то гостей его кто стирал? Слуги! И вышивка там была разная, гербовая в том числе. Так что не смейтесь надо мной, миледи! Повидала я гербов всяких! Ваш получился очень утонченный, совсем как вы сами! Никаких кабаньих голов или оленьих рогов! Только меч и граница!

Я выслушала деловитую тираду Лили, после чего еще раз посмотрела на набросок.

Что-то в нем было. Одновременно просто, почти примитивно, но при этом без кичливости, о которой говорила моя служанка. И в самом деле, многие жалованные дворяне слишком высоко задирали нос, едва получив титул. С таким же гербом Виктор сможет показать, что пусть он и занимается наделом, устроил торговлю в Патрино и всячески проявляет себя с неожиданных для бывшего наемника сторон, но сути своей — не забывает. А суть моего мужа в ратных подвигах и простой, всем понятной силе, с которой требуется считаться.

На этом варианте я в итоге и остановилась. Сделала еще несколько разных набросков, желая показать мужу по возвращению, но самый первый рисунок получился и самым удачным. Когда я не слишком много думала, а позволяла своей руке двигаться самостоятельно, то будто бы чувствовала герб, а не пыталась загнать его в какую-то конкретную форму линий.

Военный гобелен, который мы вышили с Лили, теперь казался каким-то пустым без щита с мечом и золотым поясом, но спешить в этом деле нельзя. Своевольно присваивают себе гербы только нищие безземельные дворяне, которые хотят пустить пыль в глаза. Виктор Гросс не таков, так что для начала соответствующее письмо и примеры на ткани — вышивка размером с небольшой платок — отправятся в Патрино, в геральдическую палату. А уже после мы официально станем использовать присвоенный нам герб как его полноправные владельцы.

На следующий день в город пришла телега из Кемкриха, возница которой Алдиром клялся, что барон Фитц выдвинул против моего супруга всю свою дружину и даже позвал нескольких лучших бойцов из его родного города, оплатив их мечи звонкой монетой. А после этого — тишина, как отрезало. Ни новых купцов, ни телег от мастеровых. Никаких новостей.

Почти четыре дня я провела в ожидании и даже стала подумывать обратиться к господину Камусу, дабы королевский стряпчий отправил птицу в Атриталь. Но когда уже мои нервы были на пределе, и я почти что собралась идти в тесную контору, прибыл гонец. Вот только никто не знал, с какими вестями — дружинник ответил, что должен сообщить все лично баронессе.

С тяжелым сердцем я, подхватив юбки, заспешила вниз, в главный зал, едва ли не перепрыгивая через ступеньки и рискуя сломать себе шею. Воистину, это была бы самая глупая смерть из всех, что у меня были. Эрик, который дежурил в это время в коридоре — впрочем, как и всегда — еле за мной поспевал, но молчал, понимал, насколько эти новости были важны.

— Миледи! — дружинник, весь пыльный и грязный с дороги, с ввалившимися от усталости глазами и серым от недосыпа лицом ожидал меня в главном зале.

Тут собрались и почти все слуги, и почти все работники замка — каждый нашел свой предлог оказаться в главном зале. Люди жались к стенам и по углам, желая остаться незамеченными, лишь бы узнать новости о том, как прошло сражение. Ведь все с нетерпением ждали уже любых вестей. Жить в неизвестности было мучительно больно.

— Говори! — приказала я прямо с порога, твердо, но едва сдерживаясь, чтобы не накричать на нерасторопного посланника. По внешнему виду гонца было невозможно понять, чем же закончилась междоусобица и закончилась ли она вообще.

— Победа, миледи! Победа! — расплылся в улыбке дружинник, от облегчения чуть ли не падая на колени. — Разбили Фитца!

— Чего же ты молчал, окаянный⁈ — взвился кто-то из слуг. — Полчаса молчал, словно на смерть идешь! Подлец!

— Приказ командира! — тут же ответил мужчина, переводя взгляд с крикуна на меня, явно понимая, что своим показным молчанием он заставил тревожиться не только слуг. — Миледи! Командир приказал вам первой сообщить! Его наказ и выполнял!

— Как разбили?.. — выдохнула я, чувствуя, что железная рука тревоги, сжимавшая мое горло последние недели, исчезла без следа.

— Без единой потери, миледи! Всех побили! А Фитц на том