в сокрытии правды — не только стройно солгать, но еще и смешать вымысел с другими значимыми событиями. Чтобы потом никто не мог найти концов или упомнить, что же происходило на самом деле, ведь каждый человек запомнит что-то одно. Кто-то — сражение с бароном Фитцем, кто-то — грядущий разгром купцов Атриталя, а кто-то — пир в честь барона Гросса и его возвращения с дружиной в Херцкальт после похода. И сейчас от моей подготовки зависело, как много вариантов воспоминаний об одном и том же дне будет у людей, как долго мы сумеем скрывать то, что Петер, как выразился мой муж, является тем самым оружием, которое просто не должно существовать.

Глава 14

Виктор

— Вы не имеете права! Не имеете! Не посмеете! Я требую королевского суда! Немедля!

Купец Албан в прошлую нашу с ним встречу произвел на меня впечатление хитрого и властного человека. Сейчас же, стоя на городской стене и наблюдая за истерикой этого немолодого мужчины, наблюдая, как он извивается ужом, пытаясь выкрутиться из стальной хватки моих парней, я подумал, что не так уж он был и хорош. Просто очередной наглый делец, который возомнил себя местным царьком.

Когда вчера мы подошли к стенам Атриталя, а я вышел вперед с цепью барона на груди, волоча на поводу десяток пленников — городская стража даже не поверила своим глазам. Я же сослался на имя короля Эдуарда, требуя впустить нового лорда, пока короной не решено иного. А в случае неподчинения действия горожан будут расценены как предательство и бунт против королевской власти.

На совещание с местным стряпчим и открытие ворот у городских жителей ушло меньше двух часов — за это время королевский представитель, видимо, вразумил цеховиков и прямо сообщил, что за бунт каждого третьего жителя, вне зависимости от пола и возраста, вздернут, а остальных — отправят в королевские крепостные. Ведь если цепь настоящая, они должны были мне подчиниться. Да даже без нее, если я официально объявил междоусобицу и при этом убил барона Фитца, то становился владельцем всего его имущества. Пока или если корона этому не воспротивится. Так что подчиниться требованию северного соседа в моем лице было для атритальцев лучшим решением.

И когда ворота все же открыли, я стал делать то, что делает любой победитель — наводить свои порядки. Прямо сейчас это выражалось в том, что к городским воротам, за которыми собрались самые любопытные жители Атриталя и округи, волокли последнего запланированного к казни преступника — главу купеческой гильдии Атриталя, купца Албана.

Писарь гильдии, два заместителя Албана и еще несколько человек, которые свидетельствовали против Арчибальда и моих парней у королевского стряпчего и их имена были записаны в протоколе разбирательства, уже болтались в петле. Вообще, найти все участников, вольных или невольных, не суть важно, было довольно легко. Купцы, следуя своей цеховой привычке, оформили все необходимые для ареста документы, чтобы в дальнейшем у чиновников из Патрино не возникло лишних вопросов.

Королевский стряпчий тоже был замешан во всем этом деле, я был в этом уверен, но тронуть человека короны я не мог. С юридической точки зрения он просто фиксировал события и решения, а не принимал участие в сговоре. Но вот все остальные фигуранты быстро примерили пеньковый галстук.

— Вы заплатите! Заплатите! — верещал Албан.

Внезапно я поймал себя на мысли, что Легер держался намного лучше. Удивительно, я считал его изворотливым и трусливым человеком, мошенником, который обирал жителей собственного города и ввергнул надел в зависимость от Атриталя, но Легеру хватило воли и выдержки не только дать мне информацию в обмен на жизнь своей семьи, но и без истерики взойти на эшафот. А ведь зимой я обставил все куда более торжественно, почти зловеще. Казни в Атритале выглядели, скорее, как будничная расправа, но тратить свое время на развлечение горожан я не хотел.

Как и советовала мне когда-то Эрен, я просто сталкивал преступников с городских ворот или стены, предварительно накинув на их шеи петлю.

Так же мы поступили и с Албаном.

Без лишних приготовлений, зачитывания приговора или торжественной паузы, как только купца подвели к краю, два моих бойца ловко накинули на шею извивающегося мужчины петлю, а двое других — отправили его в свободный полет, вытолкнув за зубчатое ограждение.

Мерзкий хруст шеи Албана, который сменился конвульсиями, а после и полной тишиной, стали жирной точкой в этом разбирательстве.

— Это был последний, милорд, как вы и приказывали, — отрапортовал Грегор, который и руководил непосредственно всей процедурой казни. В общей сложности мы повесили восемь человек, это только те, кто напрямую взаимодействовали с Арчибальдом и стопроцентно понимали, что происходит фальсификация.

— Что с собранием? — спросил я.

— Организуем, милорд. Как и говорили, обошли всех видных цеховых и купцов города. Через час, думаю, можно будет начинать, — ответил мой оруженосец. — Они соберутся на дворе купеческой гильдии.

— Что по трофеям?

— Парни грузят, но пустые телеги уже кончаются. Барон Фитц времени не терял, много нажить успел, — усмехнулся Грегор.

— Берите только самое ценное, если что не сможем забрать сейчас, то сожжем, — ответил я.

— Понял, милорд, — Грегор ударил кулаком в грудь с легким кивком, после чего развернулся и пошел заниматься своей работой.

Прямо сейчас оруженосец пытался заполнить в отряде брешь, которая образовалась после ухода Ларса и увечья Арчибальда, но я понимал, что рано или поздно мне придется возвысить кого-нибудь еще из дружинников. На одном Грегоре далеко не уедешь.

Приказ же сжечь имущество Фитца, которое мы не сможем забрать из города, был дан не просто так.

Семью барона я вырезать не планировал, хотя выяснилось, что на поле боя кроме самого Фитца полегли его младший брат и единственный сын, так что род соседа можно считать пресеченным. В замке осталась только его жена, незамужняя сестра, которая жила при Фитце экономкой, и пара малолетних дочерей, а воевать с женщинами я был не намерен. Тем более, жена Фитца оказалась старшей сестрой нынешнего лорда Кемкирха — что было неприятно, но ожидаемо — так что едва мы зашли в город, женщин с минимумом пожитков погрузили на пару телег и выслали восвояси, чтобы не мешались под ногами.

Мои же бойцы начали сбор трофеев, а если говорить прямо — просто выносили из баронского жилища все не приколоченное к полу и стенам. А что было приколочено — отдирали и тоже выносили. За два дня, что мы находились в Атритале, мои орлы вынесли почти все ценное из замка,