Сегодня…

Боже, сегодня был мой лучший день.

Когда я проснулась утром, то была уверена, что больше ни разу не улыбнусь. Знание, что отцу осталось чуть больше двух недель лечения до того, как он станет свободным человеком, что-то сломало во мне. Отравило крошечную искру надежды, за которую я цеплялась последние недели, привыкая к жизни без него. Его письмо лежало нераспечатанным в боковом кармане рюкзака. Я не была уверена, что не прочитаю его однажды, но знала, что не желаю его читать прямо сейчас. Я так злилась на себя за то, что ослабила защиту, за то, что вообще позволила себе представить возможность жизни без него.

Когда утром я пришла в школу, я не собиралась искать Джонни. Это просто случилось. Без вмешательства рассудка ноги принесли меня прямиком к нему. Мне незачем было задавать какие-то вопросы, садясь в машину, потому что я знала, что поеду с Джонни куда угодно. Понимал он сам или нет, но он предлагал мне временный спасательный круг, и я хваталась за него обеими руками.

И вот мы были здесь, на берегу, угнали машину его лучшего друга, чтобы сбежать из школы и из города. Мы провели весь день, абсолютно ничего не делая, и это значило для меня абсолютно все.

– У тебя будут проблемы? – спросила я. – Когда твои родители узнают, что ты пропустил уроки?

Уже близился вечер, неся с собой темнеющее небо и жалящий холодом ночной воздух. Холод пробегал по моим голым ногам, и я знала, что скоро нам придется уезжать. Эта мысль угнетала, но я оттолкнула ее, решив не портить лучший день моей жизни.

Джонни беспечно пожал плечами:

– У меня вечно какие-нибудь проблемы.

Я сжала губы:

– У меня тоже.

– Мы в этом смысле пара, да? – хихикнул он.

– Да.

Не зная, как выбрать слова для следующей фразы, я долго думала, прежде чем отказалась от попыток быть тактичной, и просто ринулась вперед:

– А что в июне?

Этот вопрос доводил меня до безумия с тех пор, как Джоуи рассказал о карьере Джонни. Этот вопрос доводил почти до оцепенения каждый раз, когда я думала об отъезде своего парня.

– С регби, – прошептала я, прикусив нижнюю губу так, что ощутила вкус крови на языке, когда повернулась и посмотрела на него. – Что будет, когда ты уедешь?

Джонни молчал чрезвычайно долго, переводя взгляд с моего лица на руль и обратно. Наконец он повернулся и посмотрел на меня.

– До этого еще далеко, Шан, – честно признался он, глядя на меня в упор. – И я даже не знаю, попаду ли в команду…

– Попадешь, – тихо перебила его я. В моем голосе не звучало колебания. – Я уверена.

Он смотрел на меня серьезно и долго, потом отвел взгляд и уставился в потолок машины.

– Хотел бы я быть уверенным.

– Ну, я уверена за нас обоих, – заявила я, сжимая его руку. – Так и будет. – Ты уйдешь. – Ты будешь блистать.

Он, нахмурившись, покачал головой.

– Я так адски этого хочу. – Страдальчески вздохнув, он провел рукой по мокрым от дождя волосам и проворчал: – Я вообще хотел только этого, насколько помню, понимаешь?

– Так оно и будет, – сказала я, пытаясь дать ему хоть частицу той поддержки, какую он давал мне каждый день.

– Я довольно серьезно облажался, – негромко заговорил Джонни. – Я никого не слушал. Слишком много тренировался. Чуть не убил себя. Если я это сделаю… – Он помолчал и взглянул на меня. – Это будет чудо.

– Нет, – поправила его я. – Когда ты это сделаешь, это будет итог многих лет тяжелого труда.

– Думаешь, у меня получится?

Я кивнула:

– Я знаю, что получится.

Он огорченно вздохнул.

– Я просто… хочу быть кем-то, понимаешь? Не нужно стараться, чтобы быть обычным, – признался он; теперь он говорил быстро, в его речи слышался дублинский акцент. – Я не хочу быть обычным, Шаннон, я хочу стать выдающимся. Я хочу отличаться. Но все это – тренировки и хреновы операции… все это ничего не значит, если я не вернусь на поле как можно скорее. – Он посмотрел на наши руки и пробормотал: – Все будет напрасно.

– Что я могу сделать? – отчаянно желая поддержать его, спросила я. – Я могу помочь?

Джонни усмехнулся:

– Ну, типа тренировать меня?

– Если хочешь! – Я беспомощно пожала плечами. – Я просто хочу помочь тебе.

– Ты можешь быть со мной, – негромко ответил он, и в его синих глазах вспыхнула беззащитность. – Даже если я не получу вызов в сборную.

В груди у меня вспыхнуло такое чувство к нему, что стало физически больно.

– Ох, Джонни…

Не в силах удержаться, я задрала юбку так, чтобы перебраться через рычаги. Добравшись до Джонни, я обхватила его коленями, а потом осторожно опустилась, стараясь не причинить ему боли. Я ощутила крепкие, упругие мускулы. В этом парне не было ничего мягкого. Включая выражение лица, он был сплошная твердость.

Джонни выпрямился; его руки машинально потянулись к моим бедрам, сжимая их.

– Что ты делаешь? – прошептал он, наблюдая за мной полуприкрытыми глазами.

Он сглотнул; его кадык подпрыгнул, руки шарили по моим обнаженным бедрам, и пальцы впивались в мое тело с каждым его вздохом. Жар его рук вызвал во мне восхитительную теплую дрожь; она растекалась внутри, пока он жесткими подушечками поглаживал мою кожу.

– Шан?

– Я здесь ради Джонни, моего парня, – сказала я, обхватывая дрожащими руками его лицо. – Не ради Джонни-регбиста. – Нервно вздохнув, я наклонилась к нему и поцеловала в уголок рта, а потом снова отодвинулась и заглянула ему в глаза. – Я останусь ради обоих, но люблю я только одного.

Он вздрогнул и закрыл глаза.

– Ты ведь это всерьез. – Это не было вопросом. – Тебе действительно все равно.

Я медленно кивнула, удерживая его взгляд.

– Это не то, что я вижу, когда смотрю на тебя… это не то, что я всегда видела. Я просто хочу этого, потому что ты этого хочешь, – добавила я. – Но я здесь в любом случае – регби или не регби… если ты хочешь, чтобы я тут была.

– Боже, Шан, ты меня просто убиваешь, – простонал он, притягивая меня за бедра так, что мы столкнулись ребрами.

Мое сердце дико колотилось; чувствовать, как он дышит, было почти невыносимо.

– Если я добьюсь своего, это ничего не изменит между нами. – Низко застонав, он прижался лицом к моей шее и глубоко вздохнул. – Ох, как меня влечет к тебе…

– Правда? – выдохнула я, кладя руки на его широкие плечи. – Обещаешь, что не забудешь меня, когда станешь большой звездой?

Подняв голову, он медленно