– Обещаю.

Не в силах еще секунду вытерпеть острое желание внутри, я запустила пальцы в его волосы и притянула его лицо к себе. Он охотно поддался; наши губы соединились, запуская дорожку жара у меня между ног. Джонни, низко застонав, сжал мои бедра и сунул язык мне между губами – воздух в легких закончился, тело охватил жар.

Я ощущала его эрекцию сквозь школьные брюки, он крепко прижимался ко мне. Отчаянно желая более тесного соприкосновения, я выгнула спину и качнула бедрами.

– Ты просто идеальная, – чуть слышно произнес Джонни, касаясь губами моих губ, когда говорил. – У тебя такая офигенно гладкая кожа…

Снова уткнувшись мне в шею, он стал целовать меня горячо и влажно, языком пробовал меня на вкус, его руки шарили по моим ногам.

– Я так давно хочу тебя…

Я со стоном двигала бедрами и выгибала шею, подставляя под его поцелуи, дрожа с головы до ног.

– Зашибенно!

Я схватила его за волосы, дернула к себе, слегка царапая, как котенок, а требовательное желание внутри все разгоралось и расцветало. Боже, как я любила его волосы… Коротко подстриженные по бокам и сзади, на макушке они оставались спутанной каштановой гривой. Обычно он их зачесывал каким-то невообразимым образом, но сейчас волосы намокли, и после того, как я пальцами провела по ним с десяток раз, они выглядели даже лучше.

Снова впившись мне в губы, Джонни откинулся назад на сиденье и увлек меня за собой. Моя школьная юбка сбилась в ком у живота, когда мы раскачивались и сталкивались телами в безумном согласии, но мне было плевать. Абсолютно. Единственное, что меня заботило в этот момент, – удержать его рядом.

Я не знала, что мне было уготовано в будущем, и потому хотела выжать максимум из каждого мгновения с Джонни. Через два месяца он уедет. Через две недели меня может не быть. Страх неведомого будущего – вот что заставляло меня действовать. Если мой отец вернется… Нет!

Не думай об этом, Шаннон.

Просто будь с ним, здесь и сейчас.

Просто впитывай его.

У него были мягкие губы и пьянящий запах, а ощущение его тела, прижатого ко мне в нужных точках, делало меня невероятно безрассудной. Я словно дошла до состояния, когда не понимала, где я начинаюсь и где заканчиваюсь.

Мое сердце билось так сильно, что я не сомневалась: Джонни его чувствует. И с колотящимся сердцем и с тревогой, грозившей затопить меня, я потянулась к пуговицам его рубашки.

– Стой-стой-стой…

Задыхаясь, Джонни поднял голову, чтобы посмотреть на меня. Его глаза стали такими темными, что в них почти не осталось синевы. Схватив меня за руку, он прижал ее к груди и сказал:

– Что ты делаешь?

Я не знаю.

Я понятия не имею.

– Пожалуйста, позволь мне… – прошептала я, потрясенная собственной дерзостью, но не отступая.

– Шан… – У Джонни сорвался голос. – Мы говорили об этом…

– Я знаю, – согласилась я, дыша тяжело и быстро. – Но я просто… я хочу посмотреть…

– Только посмотреть? – Он тоже почти задыхался; его сердце колотилось с такой же силой. – Это все, чего ты хочешь?

Кивая, я села и положила ладони ему на живот.

– Я просто хочу увидеть… – Дрожащими руками я нервно взялась за пуговицы своей блузки. – А ты хочешь посмотреть? – Пугаясь, я расстегнула три верхние пуговицы. – Я тоже покажу…

– Конечно, я хочу увидеть, – почти прорычал Джонни, отталкивая в сторону мою руку. – Но если я это увижу, я это возьму, – выдавил он, крепко стиснув зубы. – А этого нельзя, детка, поэтому не будем устраивать долбаные шоу.

– Мне все равно, – выдохнула я. – Я хочу, чтобы ты смотрел.

– Охренеть! – Несколько раз глубоко вдохнув носом, чтобы успокоиться, Джонни отпустил мои руки и снова положил ладони мне на бедра. – Давай, – сказал он, напряженно кивнув. – Бери что хочешь.

Судорожно выдохнув, я принялась расстегивать его рубашку и застряла на первой пуговице.

Джонни оставался подо мной абсолютно неподвижным, его пылающие глаза сверлили меня взглядом, грудь поднималась и опускалась под моими пальцами.

Окончательно решившись, я глубоко вздохнула, протянула руки и повторила попытку – и не останавливалась, пока не расстегнула полностью рубашку и не распахнула ее.

– Ты такой…

Не добавив ни слова, я уставилась на его живот. Я получила полное дозволение касаться его, нажимать кончиками пальцев на твердые мускулы пресса. И мускулы были везде. Джонни походил на скалу. Я провела пальцами по его животу, восхищенно наблюдая, как мышцы сокращаются от моих прикосновений.

– Я какой, Шан? – спросил Джонни хриплым тихим голосом, лежа подо мной на откинутом сиденье, сжимая руками мои бедра. А его собственные бедра в медленном, дразнящем ритме приподнимались вверх, когда он наблюдал за тем, как я наблюдаю за ним.

– Хм?.. – Его пальцы коснулись моих пальцев, скользнули под юбку и начали описывать плавные круги по моим бедрам. – Я какой?

Я посмотрела на его грудные мышцы, спустилась к полоске темных волос, которая начиналась от пуговицы на поясе и исчезала ниже. Мышцы и кожа. Плоть и жар. Вот все, что я видела. Все, что я могла ощущать. Он был такой большой. Он был всем.

– Прекрасный, – наконец выдохнула я, глядя наконец ему в глаза. – Ты такой прекрасный…

– Ты делаешь все слишком сложным, Шан. – Облизнув нижнюю губу, он сунул пальцы за резинку моих трусов и привлек меня к своей груди. – Не смотри на меня так. – Зарывшись лицом в мои волосы, он поцеловал меня в шею, заставив задохнуться. – Я же стараюсь ничего не испортить…

– Извини, – выдохнула я, прижимаясь к нему. Я желала его теми частями своего тела, о существовании которых никогда не задумывалась, пока он не разбудил их и не заявил свои права. – Я просто хочу…

Я и сама не знала, чего хочу. Я знала только, что с этим парнем все становится лучше, он остановил торнадо мыслей в моей голове, и я хотела, чтобы так и продолжалось.

Возможно, я стала зависима от него, и, возможно, это было нездорово, мои чувства к нему определенно граничили с одержимостью – но он поощрял меня каждым движением бедер и языка, показывая, что он так же отчаянно хочет этого, как и я.

Даже если я все делала неправильно, Джонни не жаловался. Вместо этого он одобрительно стонал, касаясь моих губ.

Он начал гладить меня, сначала медленно, потом увереннее, проводя подушечками пальцев по моей обнаженной коже. Когда я почувствовала, как его руки скользнули мне под трусы, меня встряхнуло волной возбуждения, мои движения стали более неуклюжими и неистовыми.

– Так хорошо? – Джонни