в руках мяч для регби, который мы нашли утром в багажнике машины Гибси.

– Все отлично.

Каждый дюйм тела горел, и я знал, что с моей травмой не стоит карабкаться по горам, но, сопротивляясь желанию хлопнуться на задницу и заныть, как девчонка, я сдавленно сказал:

– Просто дай мне минутку.

– Ты сможешь, Джонни, – подбодрила она меня, улыбаясь. – Тебе все по силам.

Я, вообще-то, сомневался, что смогу, но шевелил ногами и умолял дать мне сил, чтобы держаться прямо, волочась по камням со скоростью улитки, ощущая каждую вспышку боли и жжения в мышцах. И наконец оказался перед ней, твердо упираясь в песок.

– Готов? – спросила она, слегка задыхаясь, и на ее губах заиграла веселая улыбка.

– Да, – кивнул я, чувствуя, как ее взгляд прожигает мою кожу. – Давай.

Она протянула мне мяч, но, когда я потянулся взять его, она отступила на несколько футов.

Я невольно улыбнулся и склонил вбок голову, глядя на ее озорное лицо.

– А, значит, вот ты как?

Шаннон громко засмеялась – она действительно засмеялась! – и кивнула.

– Давай, забери его, мистер регбист!

Покачивая головой, я с трудом пошел за ней, и мои движения были напряженные и неловкие, но она словно и не замечала этого, или ей было все равно. Она ободряюще улыбалась и кивала, зовя за собой, а сама отпрыгивала на несколько футов каждый раз, когда я оказывался достаточно близко, чтобы схватить мяч.

Она выглядела восхитительно, когда пробежала несколько ярдов по пляжу с мячом для регби в маленьких ручках. Шерстяная шапка и шарф частью скрывали ее лицо, волны темных волос развевались, влажные пряди прилипали к раскрасневшимся щекам. С куртки капала вода, школьная юбка промокла насквозь и прилипала к ногам, и, клянусь, я никогда не видел ее такой охренически красивой.

Свобода была ей к лицу.

– Шаннон, я не могу, – окликнул ее я, когда она в сотый раз убежала слишком далеко вперед. – Я слишком задеревенел…

И засмущался…

– Нет, ты можешь, – возразила Шаннон, задыхаясь и глядя на меня сияющими глазами. – Ты просто отвык. – Развернувшись и идя задом наперед, лицом ко мне, она сказала: – Здесь ведь только мы, Джонни, только ты и я. И ты можешь это сделать, – повторила она так уверенно, как никогда прежде. – Обещаю!

– Да?

– Да. – Она подпрыгивала передо мной с мячом в руках, а мое сердце было в ее заднем кармане.

Боже, она бросила мне крючок, леску и грузило, подцепила меня, и я полз за ней, как будто она поймала на удочку что-то в самой глубине меня.

Преодолев тревогу, я сделал так, как она просила: перестал защищаться и двигал ногами.

* * *

– Ну-ну-ну, – немного позже поддразнивала меня Шаннон с небольшого расстояния. Подбрасывая мяч, она весело смотрела на меня. – Похоже, я опять выиграла.

– Кажется, ты упиваешься своей силой, – усмехнулся в ответ я. – Дай мяч.

– Ни за что! – смеялась она. – Он мой! Ты дал его мне, и я его не отдам.

Как и мое сердце?

– Бросай! – усмехнулся я.

Ее глаза расширились.

– А?

– Мяч! Бросай, а я брошу его обратно.

Она с опаской присмотрелась ко мне.

– Обещаешь?

– Да, Шаннон! – Я сделал большие глаза. – Обещаю, что верну тебе хренов мяч.

– Ладно.

Как трехлетка, который готовится к подаче, Шаннон установила мяч между ног, сосредоточенно нахмурилась и подкинула его в воздух – и он улетел футов на десять не в ту сторону.

– Вот не знал, что играю с подготовишкой! – засмеялся я, отправляясь за мячом. – Напомни, чтобы я занял одну из детских дорожек, когда пойдем в боулинг.

– Да тебе все равно больше не с кем играть, тринадцатый! – с усмешкой откликнулась она. – Так что не смейся надо мной!

Она сейчас была абсолютно права – она была единственной, кто не стал бы судить меня за то, что я не в форме.

Я не смог бы делать это с парнями.

Чувствовал бы себя слишком неловко.

Но с Шаннон все было иначе.

Все было иначе, когда дело касалось ее.

37. Я смогу тебя защитить

ШАННОН

– Как ты думаешь, дождь когда-нибудь вообще прекратится? – задумчиво спросила я, глядя сквозь ветровое стекло на потоки воды.

Дождь непрерывно шел весь день; ничего нового для Ирландии, но, учитывая, что уже был апрель, я смутно надеялась увидеть солнце.

Вокруг машины завывал ветер, со свистом несся мимо окон. Озябнув, я повернулась на сиденье, чтобы посмотреть на парня на водительском месте.

Джонни откинул кресло почти горизонтально и растянулся на нем, как лев, одной рукой листая треки в айподе Гибси, а другой держа мою руку. Его темные волосы слиплись, школьная рубашка так вымокла, что казалась вторым слоем кожи на огромном теле. Он давно уже снял мокрую куртку и джемпер, бросив их на заднее сиденье вместе с моей курткой, решив, что высохнет быстрее, если на нем будет меньше одежды.

Он снова завел мотор, как делал это каждые полчаса, чтобы сохранить в машине тепло и не дать запотеть окнам. Обогреватель работал на всю мощь, окатывая восхитительным теплом мою влажную кожу, а из стерео негромко доносились последние, западающие в память рифы «Grace» Джима Маккана.

– Да, зима была долгой, – согласился Джонни, листая список песен, прежде чем остановился на «Yellow» группы Coldplay. – Эй… только глянь на эти названия! – Хихикнув, он повернул ко мне экран айпода. – Чувак слетел с катушек.

– «Трахни меня, отсоси у меня, разрушай себя вместе со мной…» – негромко бормотала я, читая список на экране. – Звучит весьма…

– Похоже на Гибси? – предположил Джонни, качая головой. – Да, вполне похоже.

– По крайней мере, он оригинален, – сказала я. – Не думаю, что мне приходилось встречать других таких, как он.

– Это потому, что мир способен вынести только одного Джерарда Гибсона, – с усмешкой сказал Джонни. Он рассеянно, почти неосознанно потер то место, где, как я знала, засела боль.

– Болит? – Крепко сжав одеяло, которое Джонни нашел для меня в багажнике, я спросила: – Ты вообще как себя чувствуешь?

– Нет, Шан, не болит. – Бросив айпод на приборную панель, он сосредоточился на мне. – Я, вообще-то, отлично себя чувствую. – Он чуть снисходительно улыбнулся, заставив заиграть ямочки на щеках. – Лучше, чем за много месяцев.

– Правда? – обрадовалась я. – Значит, я хороший тренер?

Усмехнувшись, он поднес мою руку к губам и скользнул губами по костяшкам пальцев.

– Единственный в своем роде!

Слегка сжав мне пальцы, он опустил наши соединенные руки себе на колено.

Подавив дрожь во всем теле, я отвернулась и посмотрела в окно, довольно вздыхая, наблюдая, как волны вздымались,