Брови Хантера взлетели в немом вызове.

— Ты не будешь танцевать вообще или не будешь танцевать со мной?

— И то, и другое, — огрызнулась я. — Я не буду танцевать ни одна, ни с тобой.

— О, думаю, ты передумаешь, — он подошёл к док-станции iPod у стены и начал настраивать прикреплённый к ней iPod touch, — когда услышишь это!

Через секунду музыка громко заполнила тишину.

Я недоверчиво подняла бровь, узнав песню.

— Hozier?

— Что? — Он выглядел комично оскорблённым. — Hozier — чертов гений.

— Согласна, но Jackie and Wilson? — Покачала головой. — Я ожидала чего-то... другого.

— Давай, — поддразнил он, приближаясь. — Пошли.

— Нет, — захихикала я, отступая. — Ни за что, Хантер.

— О, да ладно, — засмеялся он, протягивая руку. — Что тебе терять?

«Своё сердце», — подумала я, уклоняясь.

— Я не буду.

— Это просто танец, — добавил он, разрушая меня этой улыбкой. — Всего один танец. — На этот раз я не успела увернуться. — Просто два человека, двигающихся в одном ритме под офигенную музыку. — Его руки обхватили мою талию, притягивая ближе. — Ну что, Хоуп?

— Большое жирное нет.

— О, да ладно, — сказал он с преувеличенным раздражением. — Как часто ты наряжаешься и надеваешь красивое платье?

— Ты говоришь, что я редко одеваюсь, мистер Казарации?

— Ты спрашиваешь мужчину, который предпочёл бы, чтобы ты вообще ничего не носила, — парировал он без промедления. — Я бы сказал, слишком много, мисс Картер. — Дёрнул за бретельку платья и поднял брови.

— Ты такой раздражающий, — рассмеялась я, хотя изо всех сил пыталась сдержаться.

— Может быть, — согласился он. — Но зато я умею танцевать.

— О, правда?

— Во всех формах, — ответил он, ухмыляясь. — Вертикально. Горизонтально...

— Ладно, — сдалась я, позволяя ему притянуть меня к себе. — Что угодно ради спокойной жизни.

Он раскрутил меня, затем резко притянул обратно, и, клянусь, я почувствовала, как каждая нервная клетка во мне ожила, когда его рука легла на мою поясницу.

А когда он приподнял мой подбородок, я забыла дышать.

— Видишь? — усмехнулся он, глядя на меня. — Мы танцуем, и никто не умер. — Притворно ахнул. — И, смотри, мир всё ещё вертится.

— Смешно, — прохрипела я, пытаясь сохранить самообладание, пока его тело двигалось в такт моему. И, как каждый раз, когда он касался меня, моё предательское сердце пропускало удар.

Он пробуждал во мне сторону, о которой я даже не подозревала, и я не была уверена, что мне должно нравиться это... но нравилось.

Jackie and Wilson сменились на Cherry Wine, и мы продолжали танцевать.

Закрыв глаза, я прижалась щекой к его груди и с наслаждением вздохнула, пока мы покачивались под меланхоличную музыку.

— Ты мой лучший друг, — прошептала я, слегка заплетающимся языком. — Как это печально. — Горько рассмеялась и прижалась лицом к его груди. — Кроме Тиган, у меня есть только ты.

— Это не печально, Хоуп, — мягко ответил он. — Это блять прекрасно.

— Ты не должен был быть частью моего плана, — пробормотала я, скорее для себя.

— Плана?

— Я поклялась себя другому мужчине девять лет назад, — вырвалось у меня. — Быть рядом с тобой только усложняет всё, а мне не нужно больше сложностей.

— Ну что ж, не повезло, малышка, — усмехнулся он. — Потому что я не уйду от тебя. — Его руки сжали меня. — И не позволю тебе уйти от меня.

— Мне так одиноко, Хантер, — вырвалось у меня, пока я прятала лицо в его рубашке. Мои слова были пьяным признанием, но стопроцентной правдой. — Постоянно.

— Я знаю. — Его голос был низким и хриплым, а руки нежными, пока он прижимал меня к себе, всё ещё покачиваясь. — Я знаю, детка.

— Мне больно, — призналась я, крепко закрыв глаза. Я чувствовала, как его сердце колотится в груди, в такт моему. — Во мне пустота, — прошептала я. — Пустота, и она ранит меня.

Хантер приподнял мой подбородок, заставляя встретиться с его взглядом.

— Я могу сделать так, чтобы это прошло, Хоуп, — прошептал он, голубые глаза прожигали меня. — Я могу сделать так, чтобы всё стало лучше.

Я не сомневалась.

Я знала, что он может.

И это пугало меня больше всего.

Я теряла себя в этом мужчине.

Я забывала, кто я.

И кому принадлежу.

Он почти с любовью придержал мою голову, проводя свободной рукой по моей щеке, а его голубые глаза прожигали дыру в моей душе.

— Я могу позаботиться о тебе, Хоуп, — прошептал он. — Если ты просто позволишь.

— Я просто хочу, чтобы кто-то любил меня, — выдохнула я, прижимаясь к его руке.

Глаза Хантера горели искренностью, когда он сказал:

— Кто-то уже любит.

Его прикосновение было таким интимным, его слова — такими искренними и полными любви, что, когда он наклонился ближе, я не отстранилась и не отвернулась.

И когда его губы коснулись моих, я не отпрянула, как должна была.

Вместо этого я вцепилась в его рубашку и прижалась к его мощному телу.

А когда его язык коснулся моих губ, ища большего, я открыла рот и впустила его.

В тот момент, когда наши языки соприкоснулись, волна удовольствия прокатилась по моему телу, заставив меня стонать в его рот, а Хантера — рычать.

Он целовал меня.

Хантер целовал меня.

И мне это нравилось.

Хуже того, я отвечала на поцелуй.

Его запах — одеколон, сигареты, ополаскиватель для рта.

Я должна была ненавидеть это.

Но не ненавидела.

С каждым движением его языка я стонала и извивалась от невообразимого удовольствия, а вкус пива, мяты и никотина наполнял мои чувства.

Его грубые руки на моём теле были более чем желанны, пока он касался меня так, как мне отчаянно хотелось.

Жар разлился по всему телу, пока я растворялась в нём.

Он прижал бёдра к моим, и я почувствовала его возбуждение, давящее на мой чувствительный клитор. У меня не было иллюзий насчёт того, насколько этот мужчина был силён, сексуален и первобытен, и осознание того, что он хочет именно меня...

Знание, что я так его возбуждаю, сводило меня с ума...