один миг. Происшествие с де Жельеном быстро потускнело и забылось за ворохом дел. Сам виновник всё это время провёл взаперти в своих покоях. По некоторому рассуждению, де Граф всё же перевёл его из подвальных казематов в прежние комнаты, запретив их покидать, и приставил охрану. Гвардейцы не знали о причинах такой резкой смены отношения, но приказу не удивились и не сочувствовали узнику, будучи прекрасно осведомлены о его прошлых развлечениях совместно с предыдущим императором.

Когда вернулись де Вен и Эрик, мне хотелось радостно прыгать вокруг, настолько я по ним соскучилась. Де Граф сразу увёл Криса по делам, а я накинулась на Эрика, требуя рассказать, как они съездили. Эрик попросил дать ему хотя бы полчаса сменить дорожную одежду и смыть пыль, прежде, чем начать увлекательный рассказ об избавлении Империи от разбойничьего отряда. Я милостиво выделила ему целый час и, по истечению назначенного времени, дав волю внутреннему ребёнку, нетерпеливо побежала навстречу парню.

Как это обычно бывает, на повороте едва с кем-то не столкнулась. Успев вовремя затормозить, остановилась чуть меньше, чем в полушаге от мужчины.

- Простите, - автоматически извинилась. Всё же не дело, носиться не глядя. Собью кого-нибудь с ног, совсем неудобно будет.

Но тот презрительно и грубо оттолкнул меня в сторону, даже не посмотрев, с кем столкнулся.

- Пошла прочь! - какой неприятно знакомый голос. Неужели, де Вен уже поговорил с ним и де Жельен теперь покидает дворец? Ведь иначе стража не выпустила бы его из комнат.

...

Неделя неожиданного заточения прошла в мучениях. Такого воздержания от пития вина и плотских увеселений закоренелый повеса не помнил за свои двести тридцать лет жизни и потому настроение было отвратительным, переходящее в бешенство. Виновной в этом была какая-то смазливая девчонка, с которой он хотел по своему обыкновению удовлетворить постоянно возникающие во время пьянок потребности.

Когда его перевели из камеры в апартаменты, то первая мысль была о том, что все как обычно сойдёт с рук, подумаешь, служанку пощупал, но ему выдали предписание уехать из столицы и не покидать родовое поместье. Это был конец, конец беспечной жизни, конец светским развлечениям. А теперь ему много лет гнить в провинции! И это без объяснений! Приказ Императора! Это его так бесило, что он готов был сорваться на первом встречном человеке.

Наконец, ему позволили встретиться с господином де Веном. Изначально мужчина хотел попросить у него помощи в пристройстве на тёплое, не требующее усилий для работы место, коих всегда много при дворе. Князь раньше редко отказывал в подобном, а если выражал недовольство, то прежний Император быстро решал проблему, и де Жельен рассчитывал, что и сейчас его просьбу удовлетворят. Заодно поспособствует отмене унизительного приказа.

Но де Вен даже не дослушал просьбу до конца, сославшись на то, что и раньше только терпел все выходки и не красящее дворян поведение только из-за Сорок первого Императора. Сейчас времена изменились, и присутствие людей с подобной моралью при дворе является неприемлемым, и, если Император распорядилась о ссылке, то никаких разговоров об изменении наказания не будет. Он даже не спросил, за что ссылают!

Явно эти два князя отыгрываются за прошлое, когда завидовали ему, как приближенному к Императору. А сейчас что? Всё те же управляющие, а гонору-то!

После краткого разговора де Жельена под конвоем вывели из комнаты. Приговор вступил в силу и теперь, не позже чем через пятнадцать дней, как раз достаточно, чтобы добраться до имения, необходимо отчитаться о прибытии и не покидать его границ.

Прекрасно зная дорогу, мужчина раздражённо шёл чуть впереди приставленных гвардейцев, еле сдерживаясь, чтобы не наорать на них просто так, чтобы сорвать злость. При выходе на портик он едва не столкнулся с какой-то девкой. Дура-служанка бежала по господским коридорам, не глядя по сторонам, и, ещё полшага, врезалась бы в него. А теперь стоит, и что-то мямлит в оправдание. Учить таких надо!

Резкая оплеуха опрокинула девку на пол. В её глазах появились обида и непонимание. Де Жельен узнал её, именно с неё и начались неприятности, тогда можно и добавить, пусть знает своё место, ишь ты, нажаловалась князю! А у него вся жизнь теперь кобыле под хвост! Забыв про охрану, мужчина высказал всё, что накопилось за несколько дней заточения в покоях.

...

Я вскрикнула от неожиданности, оказавшись на полу коридора, даже не поняв из-за чего он так разошёлся. Неужели из-за того, что едва не врезалась в него? Стража стояла чуть позади не вмешиваясь, а этот продолжал орать и поносить меня почём зря.

- Что тут происходит? Де Жельен?! - к нам подбежал встревоженный Эрик и только вблизи заметил меня, всё ещё сидящую на полу. Я просто не понимала, что делать, и как реагировать.

- Как вы смеете кричать на Её Величество!? - в отличии от меня, парень среагировал быстро.

Словесный понос де Жельена прервался одновременно со звуком звонкой увесистой пощечины. Де Жельен с выпученными глазами посмотрел на Эрика, который был автором и исполнителем этого акта физического воздействия. Среди дворян пощёчина означала вызов на смертельную дуэль, за кровное оскорбление дворянской или императорской чести. В любом другом случае, достаточно было бросить перчатку в лицо вызываемому или словами выразить свой вызов.

- Здесь и сейчас! Немедленно! Ваши действия не достойны звания дворянина и прямое оскорбление и неуважение к императору! Молчите де Жельен, пока я вас не убил прямо сейчас! - закрыл рот только что собиравшемуся что-то сказать де Жельену Эрик.

Таким я его ещё не видела, взор был холоден и спокоен, а внутри я ощутила чувства сравнимой с бурей, готовой разнести все вокруг, состояние холодной ярости, как много было описано в книгах о настоящих воинах.

....

Парень шёл по двору замка, прикидывая, что и как можно рассказать Императору о поездке. Слишком много там было крови и прочего, чего лучше не знать юной девушке. А ещё Эрику хотелось и показать себя в лучшем свете, и сделать это так, чтобы не выглядело хвастовством. С многочисленными подружками он подобным не заморачивался, хвастал напропалую, ведь там цель совсем другая.

От мыслей отвлёк чей-то грубый крик. Судя по словам, орали на девушку. На них кричать нельзя! От слова никак! Это ему успешно внушили оба князя - и мягкий, вежливый де Вен, что чуть ли не с самого детства был его негласным наставником, и де Граф, поборник чести и достоинства, с которого Эрик последние лет пятьдесят