А от площадки между столами уже доносилась музыка. Оркестрик принялся отрабатывать свой гонорар.

Вернувшись к своему месту, Гюнтер украдкой осмотрелся: не видел ли кто чего? А потом расслабленно развалился на стуле, с улыбкой разглядывая танцующих. Около двадцати танцоров, разбившись по парам, танцевали «Ландлер Алеманда». Причем, что было интересно, возраст танцоров был от совсем юных до вполне почтенных мужчин и их матрон. На что был похож этот немного разученный им с Мартой танец? Да бог весть — Плехов в этом совсем не разбирался. Вспомнилось, что, когда он еще учился в универе, сестра Светка как-то уговорила его пойти с ней на костюмированный бал в их институт. Вот там он и увидел разные старинные танцы. А этот? Этот был похож то ли на кадриль, то ли на менуэт, но это не точно.

Пары сходились, расходились, выстраивались в круг, шли в затылок друг другу, разворачивались, менялись партнерами. И было видно, что участники искренне веселятся: развлечений такого рода в округе было мало и были они весьма редки.

А когда музыка сменилась, его неожиданно вытащила на «танцпол» Гленна.

— Куда, куда, куда? — испугался Гюнтер, — Лена, ты с ума сошла, я же обожрался. Я не то, что танцевать не могу, мне сидеть-то тяжко.

— Вот и растрясешь свою требуху! — сказала, как отрезала подружка.

А люди помоложе уже выстраивались в длинный ряд.

«О боже! Только не это! Только не джига!» — взвыл про себя Кид.

Но это была именно она. Светка, только уже не сестра, а подружка, да и любимая Юлька рассказывали, что одно время в реальности все как будто помешались на этом ирландском танце: танцевали в клубах и в спортзалах, в кружках и секциях. Что-то вроде ритмической гимнастики выходило.

— Ты даже не представляешь, сколько калорий сгорает во время этого танца! — рассказывали его женщины.

«И что характерно: танец этот — какой-то до одури бесконечный. Мне как раз сейчас, с полным-то брюхом, ногами все эти кренделя выписывать!».

Но как-то справился, не свалился без сил. И казалось, что даже место в животе освободилось, для новой порции всяких вкусняшек. Ан — нет! Только он выкурил пахитоску, только вознамерился вернуться к столу, как его перехватила вернувшаяся Марта. В этот раз ему выпало испытание под названием «клог».

«Что-то вроде той же джиги, только в танце участвуют не только ноги, но и все тело. И танцоры становятся не в ряд, а разбиваются по парам по всей площадке!».

По окончании танца Кид взмолился:

— Пить хочу! И есть — тоже.

Как-то так вышло, что с одной стороны к нему подсела Марта, а с другой — Гленна. Парень замер: как бы скандала не получилось, однако быстро успокоился. И та и другая были веселы и беззаботно щебетали друг с другом, наваливаясь в беседе на Гюнтера беспрестанно, мешая тому вкушать разное — вкусное. В какой-то момент он поймал на себе взгляд тетушки: приподняв бровь, женщина покачала головой, что-то беззвучно прошептала и незаметно кивнула, указывая на Марту. Сделала страшные глаза. На что Кид коротко пожал плечами и сделал физиономию Совершенной Невинности: «А чё я-то? Я ж вообще ничего!». Судя по поджатым губам тетушки, актер из него был явно никудышный.

А потом настал тот момент, когда младшие Майеры по знаку Марты притащили семейные музыкальные инструменты. Конферанс на себя взяла тетя. Еще в период недолгой подготовки Гюнтер выразил сомнение в том, что гости поймут их немецкие песни, но был жестоко высмеян: получалось, что до трети населения округа было именно с немецкими корнями.

— Все они поймут, ты даже не сомневайся! — заверили его.

Они спели «Вен ди зольдатен», и «Товарища», и «Лили Марлен». Сюзанна не ошиблась — принимали их хорошо, а многие в процессе и подпевать пытались.

— А эта песенка звучит в память о моей матушке, которая была родом… — чуть взгрустнула тетя Сюзанна.

Переделанный Плеховым «КарлМарксШтадт» «зашел» слушателям «на ура!». А уж как ревел народ после «Что мы будем пить — такая жажда!» и вовсе не описать словами.

«Может, нам, как Жуже с Махой в том мультике — концертную деятельность начинать пора?».

— И завершает наше небольшое выступление новая песенка, которую сочинил мой племянник — Гюнтер Майер. Между прочим, специально для свадьбы нашей Кейтрин! — с довольной улыбкой — знай наших — акцентировала тетушка, — Только сначала Марта покажет вам движения, которые нужно выполнять в танце. Там ничего сложного нет: их совсем немного, и они очень простые. Ну же, дорогие гости…

Сестра, вся пунцовая от такого внимания многочисленных зрителей, принялась за дело:

— Первое движение совсем простое: вот так поднимаете руки и сжимаете ладошки. А ну-ка… Айн, цвай, драй, фир… Еще раз. Раз, два, три, четыре! Правильно, тетушка Луиза. Герр Киршбаум, руки повыше. Вот, уже лучше. Следующее движение…

Да, уже изрядно выпивший народ со смехом, шутками и прибаутками повторял все за Мартой.

— Ну вот видите — ничего сложного нет. Но мы будем петь, а вы повторяйте за нами. Ничего страшного, если кто-то и собьется. И-и-и…

На танцующих утят быть похожими хотят,

Быть похожими хотят — не зря, не зря!

Повторяйте все за мной все фигуры до одной,

Все фигуры до одной. Кря, кря, кря, кря!

Гюнтер опять ощутил мгновенный укол ревности: чуть в стороне Кейтрин, смеясь, пыталась научить теперь уже своего мужа Вилли этому незатейливому танцу.

Эту песенку их заставили петь снова, а потом — снова и снова. Народ веселился от души. Когда все разошлись за столы, чтобы освежиться и немного перекусить, уже изрядно поддатый дядюшка Фридрих, чуть покачиваясь и помахивая перед собой кружкой с пивом, признался племяннику:

— А я ведь, Кидди, и впрямь задумал небольшую харчевню недалеко от вокзала поставить. Уже и кое с кем в мэрии переговорил…

— Дядюшка! Потом выберем время и встретимся: у меня есть некоторые идеи по поводу этой харчевни и перечня блюд, которые, я уверен, придутся по вкусу людям, — задумался Гюнтер.

— Да? — удивился дядя, — И что это за блюда, скажи на милость?

— Назовем это все — фастфудом, дядя.

— Как, как? Фастфудом? Что это такое? — покачнулся родственник.

— Потом, все потом. Я приеду к вам через несколько дней. Тогда и поговорим!

— Хорошо, Кидди. Я буду ждать! — кивнул дядюшка и чуть не завалился на парня.

А потом… Потом Гюнтер попросту сбежал. Сбежал с Гленной в горы, в свою пещеру, чтобы