в трудах и заботах, когда чуть свет Гюнтера растолкал Генрих.

— Вставай, брат. Пора! — Генрих, хмуро прислушавшись к звукам с первого этажа, вздохнул, — Как же это, оказывается, все суетно, трудно и нервно. Вот так посмотришь на все эти приготовления и решишь: да ну вас на хрен, я вообще жениться не буду.

Зевнув протяжно, Кид сел на кровати, яростно почесал башку и высказал предположение:

— Может быть, в доме жениха поспокойнее случается? Это же все эти… У-у-а-а-ф! Долгогривые суету наводят.

Гюнтер потряс головой, прислушиваясь: вроде бы в левом ухе что-то звенело. Нет, показалось!

— Так… Мы с тобой… Что должны делать? Напомни-ка мне.

— Так чего делать? Коляску подготовить и эту… Линейку еще. Часам к девяти приедут отец жениха с родственниками. Ну и сам, значит, жених. К этому моменту у нас все должно быть готово. Повезем наших в Кристиансбург, в кирху.

«И чего бы этого пастора не пригласить сюда? Пусть бы здесь молодых венчал. Нет, надо переться за тридевять земель в город. А на хрена? А чтобы люди видели: не хухры-мухры, Майеры внучку замуж отдают! А вот интересно… Гриддинг этот, который Уильям, он же Вилли, он же — жених Кейтрин… Он же англичанин вроде бы? Англиканин, стало быть. Или нет? Ну не пуританин же, прости господи! А по какому обряду их венчать будут? Х-м-м… А тебе и впрямь это так интересно? Признаюсь честно — вообще неинтересно!».

Быстренько умывшись из бочки с водой, Кид с братом сунулись было на кухню, но там…

«Это откуда же столько бабья в нашем доме? И атмосфера какая-то гнетущая: из кухни пар валит, запахи с ног сбивающие разносятся. Из этих клубов пара, как из преисподней, выскакивают какие-то женщины и девушки, чего-то несут, чего-то спорят. Периодически что-то падает, звенит, кто-то орет. Мать твою, как же неудачно я эту ногу вывихнул? Гулял бы сейчас по горам, по долам и горя бы не знал!».

Генрих попробовал все же сунуться в поисках пропитания, но получит жесточайший отлуп. Правда, на сдачу ему выдали пару ломтей горячего еще, одуряюще пахнувшего хлеба, кусок окорока и кипящий, и фыркающий кофейник. Чуть не ошпарился при этом, бедолага!

— Ну их к дьяволу! — плюнул средний брат и предложил:

— Пошли во двор, там перекусим. Чтобы даже не маячить здесь, а то точно придавят в суете и не заметят.

С внешней стороны дома вовсю раздавались стуки, бряки и взвизги пилы. Там привлеченные к делу соседи сколачивали столы и лавки.

Перекусив, попив кофе, перекурив после этого, братья отправились на конюшню — дел предстояло много. Мало того что нужно было почистить и искупать коней, да запрячь их в повозки, нужно было и сами повозки приготовить: почистить, а что-то и отмыть. А потом и украсить их всякими бубенцами, яркими бумажными цветами и лентами. Потихоньку Кид втянулся в работу и даже что-то замурлыкал себе под нос. А что?

 Ехали на тройке с бубенцами,

А вдали мелькали огоньки.

Мне б сейчас, соколики, за вами —

Душу бы развеять от тоски!

И даже плечи сами собой стали вдруг подергиваться, и нога притопывать.

«А как там звучала англоязычная версия? Не раз же слышал!».

 Дорогой длинною, погодой лунною,

Да с песней той, что вдаль летит звеня,

Да с той старинною, да семиструнною,

Что по ночам так мучила меня.

«Кстати! Про семиструнную если — так и лежит ведь бедная гитара на платяном шкафу! Правда, она шестиструнная, но пылится, бедная, позабытая. Не стыдно тебе, балбес? Ай, зима впереди длинная, вот и займусь этим делом!».

Хоть возни было и немало, но управились они с Генрихом загодя. Вышли к аллее перед домом, где и планировалось все празднество.

«А неплохо, очень даже неплохо получилось! Вот этот шатер… Или как его назвать? Это для молодых и их родных. Войдем мы в него все? Думаю, да. Даже еще и место останется!».

Среди высоких деревьев, которые росли перед домом Майеров этакой незапланированной аллеей, располагался упомянутый павильон. Вокруг него столы со скамьями под навесами — для прочих гостей. Все было украшено еловыми ветвями, лентами и все теми же бумажными цветами. Между получившегося полукруга столов — место для танцев. Листва, густо летевшая с деревьев, покрывала землю красивым желто-бордовым ковром. Да и день выдался как на заказ — солнечный, яркий, по-летнему теплый.

Вокруг, уже не торопясь — все успели, торопиться ни к чему — наносили последние штрихи украшений призванные на помощь соседи, мужчины и женщины. Женщин Майеров видно не было: похоже, шли последние приготовления невесты к выдаче жениху. Подъехали еще повозки, арендованные: народа, которого требовалось везти в город, набиралось много.

«Поскорее бы. Надоело жить как на вулкане!».

Глава 28

К девяти часам, как и было запланировано, к усадьбе подъехала коляска, но не двухместная, как была у Майеров, а четырехместная.

«Хрен бы их разобрал, как они называются. Из сна гусара Плещеева припоминается, что либо ландо, либо… Название еще какое-то французское. Точно, «виз-а-виз», то есть четверо пассажиров сидят лицом к лицу на двух лавках. О как! Еще одно транспортное средство подъехало, но уже посолиднее!».

Следом за коляской в ворота фермы заехал дилижанс. Но не большой, какие постоянно катались здесь по определенным маршрутам в качестве пассажирского средства передвижения, а покомпактнее. Этакая четырехместная карета.

«Х-м-м… А Гриддингам-то, выходит, не чужды «понты»! Это что-то типа свадебного лимузина в реальности. Дорохо-бохато!».

Приехавших было пятеро. Солидный господин лет пятидесяти на вид, не совсем уж чопорный «английский лорд», но все же — да, внушающий уважения джентльмен. Парень, чем-то неуловимо похожий на Пауля Киршбаума; видимо, семейная пара преклонного возраста и непонятная старушенция.

«Старуха-то, она старуха, но вон как остро и приценивающе огляделась! Как будто все запечатлела в мозгу, оценила, взвесила — не на нищебродке ли женится ее внучок?».

Гюнтер и сам оглядел усадьбу: да нет, пусть Майеры и не богатеи, но и нищими их никак не назвать. Крепкие фермеры с неплохим хозяйством по местным меркам, вокруг-то полно куда более бедных ферм.

А вот потом, как ни старался придавить заранее сложившиеся неприязненные чувства к жениху Кейтрин, исподволь оглядел поганца: причины довольства сестры выбором будущего супруга имелись. Парень был куда как хорош ростом…

«Повыше меня будет, с-с-скотина!».

Плечистый, с открытым лицом, светловолосый.

«Коз-з-з-ё-л, одним словом!».

И одет женишок был…

С неудовольствием