Через пять секунд парней на площадке уже не было. Возможных свидетелей экспроприации не осталось через десять секунд.

— Забирай его корыто, — всё так же, сквозь зубы, бросил Виктору Крус. — И попробуй только не убраться отсюда до ночи! Сдам.

— Саймон...

— Вали, говорю!

— Храни тебя Одиннадцать, — вложив в слова всю благодарностью, на какую был способен, выдохнул Виктор.

Оседлал экспроприированный скутер. Парни Лао уже выкатывались за ворота.

***

Паники на улицах не было. То, чего власти цветных округов добивались путём невероятного напряжения всех возможных ресурсов, здесь, в Милке, происходило само. За сорок лет люди устали бояться. Никто не паниковал и никуда не спешил.

Несмотря на запрет физических контактов, мужчины перед тем, как расстаться, жали друг другу руки, хлопали по плечам. Женщины обнимались, вытирали слёзы. Расходились спокойно и с достоинством. Что будет завтра, увидятся ли снова с родными и близкими, не знал никто. За эти годы люди привыкли смотреть смерти в лицо. Может, выживем; может, нет. На всё воля Стражей. А единственное, что остаётся нам, это с достоинством попрощаться. Со времён детства Виктора ничего не изменилось.

По сторонам он почти не смотрел. Всё внимание сосредоточилось на том, чтобы не потерять Лао и сопровождающую его пятёрку. Мотоциклы парней были куда мощнее дряхлого скутера, внезапно перепавшего Виктору, но повезло в том, что двое "королей" везли ещё двоих, пострадавших в драке — да и Лао, похоже, перепало крепко. Хотя азиат, отерев с лица кровь и подволакивая правую ногу, за руль уселся сам.

Ориентируясь на шум двигателей, Виктор успевал понять, куда ему поворачивать, но вместе с тем держался от парней достаточно далеко, чтобы не вызвать подозрений. Ну, и вспышка сделала свое чёрное дело, бдительность усыпила надёжно. Последнее, о чем могли бы сейчас задуматься «короли» — это о том, что за ними могут следить.

Ехали долго, дважды сердце у Виктора ёкало — казалось, что он потерял банду, что поворачивает на посторонний шум, — но Стражи хранили. В конце концов Лао и его пятёрка, поплутав по дворам, остановились возле одноподъездной башни-многоэтажки. Издали она казалась нежилой, но Виктор знал, что так только кажется — сам вырос в похожей. В таких башнях не жили на верхних этажах, а нижние были обитаемы.

«Короли», вероятно, от нежелательных соседей избавились давно. В башне жили только свои. Прибывших ждали — среди встречающих Виктор разглядел троих девчонок и двух парней. Лао и одного из пострадавших подхватили под руки, второго унесли.

А мотоциклы закатили в подъезд. Виктор услышал, как громыхнул на двери металлический засов.

Отлично... Он стиснул кулаки на руле и выругался в полный голос.

***

«Яш. Ну что там?»

«Вспышка, ... ... ...!»

«Во-первых, я просил тебя воздерживаться от эмоций. Информативность таких выкриков — нулевая, а ресурс на этом канале ограничен. Во-вторых, вспышка — не новость. Ковальски?..»

«Он на стрелке пометил пятёрку Банга. Парней Лао не успел, началось. Приволокся Крус, подогнал ему скутер. Ковальски поехал за Лао. Я вёл до самого ихнего дома, вроде не спалили».

«А дальше?»

«... ... ...!!!»

«Яш. Конкретнее».

«Да, блин! Дальше — не поверишь...»

Локация: Белый округ, Юго-Западный сектор.

Жилмассив № 27. Участок — не определён

Шесть...

Семь...

Восемь...

Девять...

Десять.

Всё. Хватит.

Виктор остановился и шумно перевёл дыхание — сейчас уже мог позволить себе шуметь.

На самом деле, хватило бы и пяти этажей, он был в этом более чем уверен. Но на всякий случай поднялся на десять. Чтобы уж точно никто ничего не услышал. Отдышавшись и в очередной раз поклявшись себе, что будет уделять физподготовке больше времени, Виктор, одной рукой прикрыв лицо от осколков, локтем другой высадил стекло балконной двери.

Дверь выходила на пожарную лестницу — рудимент Прежних времен, тех, что закончились задолго до его рождения. Хрупкому стеклу хватило бы и трети усилия. Оно взорвалось брызгами осколков легко, с готовностью — так, будто тоже устало, и все последние годы только и ждало удара.

Виктор просунул руку в украшенную стеклянными зазубринами раму, нажал ручку балконной двери. Вышел на пожарную площадку — в таких зданиях они располагались в торцах. Выход в длинный коридор, тянущийся вдоль двух рядов из восьми квартир, по четыре с каждой стороны, был перегорожен ещё одной дверью. Но тут уже стекло выбивать не потребовалось, эта дверь не запиралась.

Виктор прошёл по коридору к лифтам, выбрался на лестницу. И дальше считал этажи, спускаясь вниз. Вокруг было тихо. Каждый шаг поднимал облачка многолетней пыли — нога человека не ступала здесь очень давно.

После пятого этажа Виктор притормозил. Дальше пошёл, настороженно прислушиваясь.

На четвёртом этаже стены подъезда когда-то украсили разноцветными бумажными сердечками и воздушными шарами. Вывели нарядные надписи: «Совет да любовь!» «Святые Стражи да хранят ваше счастье!» «Юрген + Самайя = Дети!»

Бумага и надписи давно выцвели, шары превратились в жалкие тряпочки. Лепестки роз и конфетти истлели в углах, пшено, которым осыпали молодых, склевали птицы — оставив после себя белые плевки помёта.

Виктор зачем-то представил Юргена и Самайю. Долговязого белобрысого парня и пышную восточную красотку с длинными ресницами и томным взглядом. Парень ещё не успел обзавестись сутулостью и лысиной, девушка — сравнять талию с необъятными бёдрами и грудью. Они молоды, счастливы, полны надежд. И даже этот балаган со свадебными ритуалами, который развели вокруг них, добавляет счастья.

Эти сердечки — которые кто-то вырезал из бумаги,