Б. Г. Кульнёв 6 января 1956 года начал преподавать в Пекинском народном художественном театре по приглашению его директора Цао Юя. Театр был организован в 1952 году, перед ним стояла задача создать театр, подобный МХАТ. Переводчик и актер Ин Жо-чэн (1929–2003) в автобиографии «Шуй лю юнь цзай» («Вода струится там, где облака») писал: «Любой актер того времени очень хотел как можно больше разузнать о популярной в Советском Союзе актерской системе К. С. Станиславского (1863–1938). А у Кульнёва был полный актерский курс, основанный на этой системе, для его прохождения требовалось целых шесть месяцев. Кульнёв оставался в нашем театре три—четыре года, и надо признать, что все лучшие старые мастера актерской игры нашего художественного театра вышли именно из его школы». Так советские театральные специалисты подготовили для Китая ряд выдающихся драматических актеров и режиссеров.

Начало и середина 1950-х годов – период первого расцвета понимания и приятия драматургии Чехова высшими художественными учебными заведениями и театральными коллективами после образования Нового Китая. Помимо того что тогда весь китайский народ изучал русскую и советскую культуру, этому была и другая важная причина, а именно – пятидесятилетняя годовщина со дня смерти Чехова в 1954 году. Чехов стал той мировой культурной знаменитостью, чью память Всемирный совет мира призвал почтить, и во многих странах прошли посвященные этому торжества. Памятная конференция была организована и в Пекине. Мао Дунь написал статью для нее, а также сделал специальный доклад. Ба Цзинь же был приглашен в Москву и, вернувшись на родину, создал «Фу Су цаньцзя Цихэфу шиши уши чжоунянь цзинянь ходун соцзи» («Заметки о поездке в Москву для участия в памятных мероприятиях в честь пятидесятой годовщины со дня смерти А. П. Чехова»).

В конце 1950-х и в 1960-е годы тенденция к «нетеатрализации» в китайском театре ослабла, ведь она не соответствовала политической линии того времени в литературе и искусстве, делавшей акцент на конкретных темах, конкретных обстоятельствах и конкретных типах героев. Однако влияние ее не исчезло бесследно – эта тенденция стала важной частью фундамента, на котором в 1980-е годы стала развиваться китайская драма модерна.

С наступлением 1990-х годов на театральной сцене вновь появились классические пьесы Чехова. Пекинский народный художественный театр 5 января 1991 года встречал второго своего советского режиссера: в Китай с ознакомительным визитом приехал художественный руководитель Московского художественного театра им. А. П. Чехова О. Н. Ефремов (1927–2000). Вместе с театром они утвердили график работы над «Чайкой» и решили вопросы режиссуры. Буквально за месяц до премьеры, 2 августа Ефремов снова приехал в Пекин и лично возглавил репетиции «Чайки». Так одна из великих пьес Чехова в конце XX века наконец появилась на китайской сцене.

В XXI веке постановки Чехова от точного следования оригиналу перешли в область интерпретаций – притягательная сила его драматургии для Китая по-прежнему не ослабевает. В сравнении с прошлым веком пьесы Чехова в контексте китайской культуры уже не ограничены уровнем просто классического копирования – перенесения пьесы на китайскую драматическую сцену: театральные работники, заняв новую позицию, вставили пьесы Чехова в постоянные курсы в специализированных учебных заведениях, где преподается драматургия, эти пьесы участвуют в китайско-русском научном обмене, в разнообразных научных диалогах о драматургии, в международной драматургической практике.

В 2004 году исполнилось сто лет со дня смерти Чехова, и китайские театральные круги отметили память этого великого драматурга рядом запоминающихся мероприятий. В сентябре в Государственном театре КНР открылся первый Международный театральный сезон с главной темой «Вечный Чехов», в течение этого сезона общим числом было поставлено пять пьес Чехова, перемежавшихся двумя конференциями и специальной лекцией Тун Дао-мина. «Вишневый сад» в постановке Российского академического молодежного театра позволил китайским зрителям впервые, не выезжая за границу, увидеть чисто русскую постановку этой пьесы; «Вишневый сад», поставленный театральной мастерской известного режиссера Линь Чжао-хуа (р. 1936), перевернул привычные любителям чеховской драмы традиционные эстетические установки, обновив полноту понимания классических пьес Чехова. Стиль исполнения «Реквиема» в постановке израильского театра Камери и «Рассказов Чехова» (сценическое действие, основанное на рассказах писателя), поставленных канадским театром Смит-Гилмор, также был весьма необычным. Так впервые в истории китайской драматургии мировые деятели сценического искусства концентрированно продемонстрировали интерпретации разных произведений одного и того же автора под совершенно несходными углами зрения.

Однако, похоже, не все были удовлетворены тем, как отметили столетие со дня смерти Чехова, потому что отзвуки мероприятия 2004 года были слышны даже в 2006 году. Первая группа третьего курса Центральной театральной академии под руководством российского режиссера с 10 по 20 ноября 2006 года в качестве выпускного спектакля показывала постановку пьесы «Иванов». Китайская версия «Иванова» смело включила в себя некоторые элементы традиционной культуры, но данная попытка не увенчалась успехом и не принесла ожидаемого результата. С другой стороны, это показало, что пьесы Чехова носят открытый характер, ориентированы в будущее, восприимчивы к разным интерпретациям, и каждое поколение может объяснить, каков именно «их Чехов». Как писал М. М. Бахтин: «Великие открытия человеческого гения возможны лишь в определенных условиях определенных эпох, но они никогда не умирают и не обесцениваются вместе с эпохами, их породившими»[312].

В 2011 году в ознаменование 150-летия со дня рождения Чехова на пекинских театральных подмостках вновь появились его классические драмы. С 5 по 14 мая «Три сестры» были показаны в исполнении студентов Центральной театральной академии.

Впервые китайцы увидели, как выглядит сам Чехов, в 1921 году – тогда фотография Чехова и его биография были опубликованы в дополнительном выпуске журнала «Сяошо юэбао» («Ежемесячник прозы»). С тех пор образ этого русского писателя с очками на носу глубоко укоренился в сердцах читателей. Спустя девяносто лет образ Чехова впервые появился и на театральной сцене Китая – 30 января 2011 года после научной конференции «Чехов и мы», посвященной 150-летию со дня рождения Чехова, в пекинском театре Пэнхао состоялась премьера пьесы «Во ши хайоу» («Я – чайка»), написанной Тун Дао-мином. Образ Чехова здесь оказался самым ярким, и, конечно, пьеса продолжила размышления о любви и искусстве классической «Чайки».

В сентябре 2012 года Государственный театр КНР впервые показал «Безотцовщину», также известную как «Платонов», самую первую пьесу Чехова, которая на протяжении нескольких десятилетий без перерыва шла на сценах Европы и Америки, и это стало прологом, открывшим международный театральный сезон «Вечный Чехов» в том году.

Чехов – один из самых любимых в Китае иностранных классиков, он известен и принят здесь уже более ста лет, а его драматические произведения давно вошли в китайский культурный контекст.

Смелые инновации Чехова в пьесах превратили его в провозвестника драмы XX века. Хотя современная китайская драматургия находит более привлекательным западный модерн, однако западная драма модерна тоже многое позаимствовала у Чехова, а его творчество всегда оставалось важной частью мира литературы, театра и науки.

Тем не менее в китайских исследованиях Чехова есть недостаточно изученный момент, а именно – тесная связь между почти одновременной работой над переводом, оценкой его драматических