который испортил дядя Влад перед отъездом в Лондон. Как только его починили, он сразу же послал телеграмму Игорю. Полагаю, он уже узнал или скоро узнает о… обо всем. И дома меня ждет довольно неприятный разговор. Но это пустое. –  Он помедлил. –  В Лондоне у меня осталось одно незавершенное дело.

– И вы надеетесь, что времени до завтра вам хватит, чтобы завершить его?

– Я надеюсь, –  улыбнулся Аурель. –  Это зависит от вас.

Ирен сморгнула. Некое смутное сомнение закралось ей в голову. Некое весьма зыбкое предположение. Она вежливо улыбнулась в ответ, решив не торопиться с выводами.

– Вы помните, мы с вами беседовали… я упомянул, что папа́ отправил меня в Лондон и поставил одно условие…

Ирен задумалась на миг, вспоминая.

– О да, –  кивнула она. –  Нечто совершенно не предосудительное.

– Он выразился другими словами, но сути это не меняет. Папа́ хотел, чтобы я развлекся, расширил кругозор, завел знакомства и… –  он сделал паузу, –  также присмотрел себе в Лондоне супругу.

«Я так и знала», –  мысленно вздохнула Ирен.

– Папа́ считает, что из англичанок получаются самые лучшие жены, они умны, воспитанны, обладают чувством долга и собственного достоинства. Дядя его поддержал, он, знаете ли, тоже нашел невесту в Лондоне. Не скажу, что это условие меня вдохновило, –  продолжил юноша. –  Поначалу мне показалось, что среди дам, вращающихся в высшем свете Лондона, я не смогу найти никого, кто вызвал бы во мне хотя бы симпатию, не говоря уж о более сильных чувствах. Впрочем, в аристократических семьях не слишком часто принимают во внимание сердечные склонности… Но я должен был подыскать ту, которая смогла бы войти в мою семью!.. И все же я встретил вас, Ирен. И понял: вы –  достойны.

– Постойте, но ведь я даже не англичанка!

– Это не имеет значения! Пожалуйста, Ирен… мисс Адлер! Окажите мне честь и станьте моей женой! –  выпалил Аурель.

Ирен прикусила губу.

– Вы молчите, –  огорчился граф. –  Вы не верите, что я могу составить ваше счастье? Я богат, очень богат, у меня есть собственное состояние, я получил его от саксонской бабки. У вас будет все, о чем вы только могли мечтать! И более того, я дам вам вечную жизнь!

– Вечную? –  пробормотала Ирен. –  Вечность –  это слишком долго, Аурель.

Юноша сник на мгновение, но сразу же встрепенулся.

– А титул? Наш род ведет свою историю от самого Генриха Льва!

– Боже мой, какой вы еще мальчик, –  пробормотала Ирен, против воли улыбнувшись.

– Вы не верите, что вы можете составить мое счастье? –  спросил Аурель, пытаясь заглянуть Ирен в глаза. –  Ну же, не лукавьте, вы способны украсить собой любое общество, любой дом! Мы будем такой красивой парой! –  Здесь молодая женщина кашлянула, пытаясь замаскировать рвущийся наружу смех. –  Бросьте, –  протянул Аурель, –  вы подходите мне идеально. Вы знаете, кто я. Какова моя натура. На что я способен. Вы вступите в брак с широко открытыми глазами.

Ирен печально качнула головой.

– Я бесконечно благодарна вам за предложение. Я высоко ценю нашу дружбу… и я очень хочу сохранить ее.

– Это значит «нет»? –  понимающе кивнул Аурель. –  А дядя предупреждал меня! –  слегка обиженно заметил он.

– Теперь вы жалеете об опрометчивом поступке?

– Нет! Ни о чем не жалею, –  твердо сказал Аурель. –  Но теперь понятия не имею, что делать дальше! Никогда не оказывался в такой глупой ситуации.

– Зато какой ценный опыт, –  заметила Ирен. –  Я думаю, самое время нам проститься. Вы уезжаете домой –  и поверьте, воздух Трансильвании взбодрит вас.

– Пообещайте хотя бы приехать в гости, –  сказал Аурель. –  Я покажу вам библиотеку и парадную лестницу. А какие в замке ванные комнаты! Настоящее барокко!

– Я обещаю подумать, –  сказала Ирен.

Оставшись одна, она прошлась по комнате, присела в кресло, снова встала. Нужно признать, –  слова графа задели потайные струны ее души, и какое-то мгновение Ирен колебалась, а не принять ли его предложение. Но разум и в этот раз победил.

«Я слишком рассудительна, –  подумала Ирен с грустью, –  неужели мне никогда больше не придется испытать романтических чувств? Я отказала графу не потому, что он иностранец –  мы, американцы, рады всем. И даже не потому, что он носферату –  он прав, я видела его сущность, и она меня не страшит. Боже мой, я отказала из-за разницы в возрасте!»

Это была та правда, правдивее которой не сыщешь. Поженившись, они бы пошли дальше рука об руку: ей вечно чуть-чуть за тридцать, а он –  вечно мальчишка.

Ирен тряхнула головой и решительно засунула визитную карточку Ауреля фон Виттельбурхартштауфена между страниц дамского журнала.

Ночью ей не снилось никаких снов.

* * *

Профессор Ван Хельсинг примостился на краю стола, прикрытого старыми газетами. В руках он держал план помещения с карандашными пометками.

Кругом царил строительный хаос.

Эта небольшая контора располагалась недалеко от вокзала Кингс-Кросс, и Джонатану удалось договориться об аренде за разумную цену. Как ни старались друзья не привлекать внимания, шуму в тот день они наделали много, отчего случился небывалый наплыв клиентов. Посему, дабы сберечь нервы вернувшейся из Лидса миссис Тёрнер, профессор сделал небольшой подсчет средств и сам предложил компаньону снять какой-нибудь уголок для приема посетителей. Эта мысль уже давно посещала Джонатана, поскольку медленно, но верно компания «Хельсинг и Харкер» набирала обороты. Ван Хельсинг обычно противился, но последние события стали для него решающим аргументом.

– Добрый день, профессор! –  сказал Джонатан, входя в контору. –  Подрядчик уже был?

– Да, и весьма оптимистично настроенный. Но потом случайно облокотился о шкаф, который стоял вон там в углу, помните?

– Прекрасно помню. А куда он делся? А… вижу куда.

– Да, шкаф не выдержал столь грубого с собой обращения и рассыпался. Подрядчик отделался легким ушибом. А как ваши дела, друг мой?

– Игорь передал мне ключи от дома.

Профессор многозначительно поднял бровь.

– Они покинули Лондон, –  ответил Джонатан на невысказанный вопрос. –  Все трое. Дракула сдержал свое слово и освободил людей. Игорь простил того слугу, который ранил его во время борьбы с людьми Грея, однако наотрез отказался написать ему рекомендации. Боюсь, что никто не сможет упомянуть эту работу у графа при соискании нового места.

– А что будет с домом в Белгравии?

– Граф пожелал оставить его за собой и сдавать. Возможно, ему захочется вернуться, он упоминал об этом тоже. Весной или летом. Так что немного спокойного времени у нас есть.

Профессор кивнул.

– Пожалуй, –  сказал он, –  пока я не буду избавляться от медальона. Пусть он и не сыграл свою роль в освобождении графа согласно моим ожиданиям, интуиция подсказывает, что вещица эта нам еще может