в диалог и тому подобное. Северину стало интересно узнать, как часто они сталкивались с такими как он? Конечно, он понимал, почему они боялись таких случаев — восставшая с того света тварь способна устроить настоящий ужас, и первые, к кому она придёт этот ужас воплощать в жизнь — такие как Варенций.

Когда стемнело, он отправился к старухе, воспоминаниями о которой с ним любезно поделился покойный Оррен. Едва он шагнул через порог склепа, из глубины его донесся хриплый, сухой смех.

— Иди сюда, погребённый князёк, — сипела она, — может, хватит жрать сторожевых псов? Ты же вернулся, чтобы отомстить и вернуть себе своё родовое имя, да?..

Глава 4. Нарушитель Цикла

В склепе старой ведьмы стоял жуткий смрад. Там пахло гнилыми травами, оплесневевшими из-за сырости, едкой мочой и старой кожей. Кровь старухи источала вонь застоя и старости, а сердце билось тихо, но достаточно настойчиво.

Он шёл босиком по влажным плитам, оставляя за собой тёмные следы. Белая книга сторожа была зажата у него под мышкой. Ему пришлось спуститься ниже, в основное помещение склепа, чтобы увидеть старуху своими глазами. В маленьком помещении была камера, за решеткой которой держали ведьму, которой покойный Оррен носил воду.

В стены камеры были вбиты железные кольца, сквозь которые продели цепи. Они тянулись к ногам иссохшейся старухи, которая сидела на полу рядом с чашкой человеческой еды. В стороне стояло ведро, из которого поднималось зловонье испражнений.

— Уже поздно, — медленно кивая, сказала ведьма.

Ржавые дверные петли скрипят приятнее, чем звучал голос этой женщины. Однак, при этом он не был слабым. Северин встал перед решёткой.

— Для чего? — спросил он, глядя на собеседницу горящими глазами.

— О-о-о, нет, не для тебя. Для них, для всех тех, кто хотел твоей смерти — поздно, — она улыбнулась беззубым ртом, и Северин кое-где заметил осколки старых черных зубов.

Она была гораздо меньше, чем осталась в памяти Оррена. Сухая и скрюченная, её нагота едва ли была прикрыта этим рваным серым рубищем. Кожа висела на костях, а на руках были следы ожогов. Глаза у неё были мутные, белёсые, но Северин сразу понял, что слепота не мешает ей видеть.

— Имя, — тихо сказал он в привычно мягком, но повелительном тоне.

— Зачем тебе моё имя? — удивилась старуха.

— Разве мы не собираемся насладиться долгой беседой?

Старуха тихо засмеялась.

— Демонстрируешь дворянскую вежливость, князь? У тебя кровь на подбородке, а под ногтями кишки храмовников — не кажется ли тебе, что вежливость здесь лишняя?

— Имя, — повторил он.

— Приказываешь, это хорошо. Значит, по-крайней мере, ты не потерял себя в этом темном даре.

Она подняла руки. Цепи звякнули. Запястья были истёрты до старых грубых мозолей. Они держали её здесь очень долго. Годы, а может и десятилетия.

— Меня звали Морвеной до того как заковали в эти цепи, — сказала она, — Когда ведьма помнит, что она ведьма, её легче пытать. Никто не будет винить себя за это.

— Ты знаешь, что со мной произошло?

— Я знаю, что они пытались сделать, но, видимо, не довели дело до конца.

— Расскажи.

— Скольких людей ты уже выпил, князь?

— Троих.

— Четверых, — поправила она, — Ты забыл о том стороже, которого убил первым. Совсем ещё мальчишка, даже младше Оррена.

Северин почувствовал как в нём просыпается раздражение: как может она судить его, ничего не зная о том голоде, который он испытывает?

— Откуда ты знаешь об этом, ведьма? Ты можешь видеть чужими глазами? Что это за колдовство?

— Скорее чувствую это. Ты выпил кровь четверых, но их души ускользнули от тебя, словно песок сквозь пальцы. Бедный князь… Охотишься ты, а добычу получает кто-то другой. Обидно? — она ехидно засмеялась.

— Да, — спокойно ответил он, — Я чувствую, что это связано с церковью Белой Бездны. Что такое эта Белая Бездна? Она поглощает души? Я слышу её, она довольно вздыхает всякий раз, когда душа уходит вниз.

Старуха перестала улыбаться.

— В наше время, проклятый князь, утоление голода хтонической твари называют божественным милосердием. Бескрайняя пасть, бездонные просторы её брюха — это теперь райский сад. Забвение души, её поглощение — это теперь долгожданный покой. Да, без сомнений, Белая Бездна имеет божественное происхождение, но обязан ли Бог быть добрым?

Когда Северин шёл сюда, скользя сквозь кладбищенские тени, он ожидал, что ведьма окажется безумной и обязательно станет нести несусветную чушь. Однако, Морвена говорила пусть и загадочно, но достаточно понятно для Северина.

— Когда человек умирает, — продолжала она, — остаётся не только кости и плоть. Остаётся его душа — маленький осколочек божества, сотворившего всё сущее. В этом осколке всё — пережитые чувства, эмоции, страхи, весь жизненный опыт. Всё, что делало его чем-то большим, чем простое животное. В далёкие времена, когда пасть Белой Бездны ещё не раскрылась, каждая душа шла своим путём. Кто-то шёл к предкам, если желал того, кто-то оставался у родных мест. Третьи растворялись в этом мире, чтобы из лоскутков их души собирались новые…

Она подняла палец, тонкий и кривой.

— А потом раскрылась ненасытная пасть этой мерзкой твари!..

— Церковь распространяет совсем иной миф.

— Не думала, что ты окажешься таким наивным. Думаешь, Оррен знал, что кормит неведомое существо в глубинах земли? Нет, — она тянула слова так, будто безгранично гордилась своим знанием, своим откровением, которое передавала Северину, — Если твоя душа принадлежит Белой Бездне, то и жизнь твоя тоже принадлежит тем, кто говорит от имени Белой Бездны. Всё просто, всё как всегда.

Морвена дёрнула цепью. Железо ответило глухим звоном.

— Так и строятся храмы, князёк. Не на чистой вере, нет. Они строятся на праве распоряжаться чужими жизнями и их денежками.

Северин медленно отошел от клетки. Ведьма была права. Он знал это, точно знал, ведь своими глазами наблюдал это: князь, которого они любили всей своей душой, был предан бесчестной смерти прямо у них на глазах, но ни один из них не повёл и бровью — все они свято верили, что Северин Дорн, их любимый правитель, идёт ко спасению.

— Я… верю тебе, ведьма. Но что — я?

— Если бы ты сейчас погиб, твоей душой бы подавилась сама Бездна, — увильнув от прямого ответа, сказала она.

— Вампир?

— Вампир… Да, так они будут называть тебя, ведь это слово затрагивает самые потаённые струнки души у тех, кто готов слепо следовать приказам церкви. Скажи им: там Вампир! и укажи направление, и они похватают вилы с факелами, чтобы восстановить баланс справедливости этого мира. В прежние времени вас называли иначе. Хранители крови — одно из таких названий,