– Что случилось? – спрашиваю я, увидев малышку Карли.

Она переминается с ноги на ногу.

– Пи-пи, – вырывается у неё.

Я помогаю ей сходить в туалет, стараясь сохранять спокойное выражение лица, хотя в висках всё стучит. Как только она заканчивает, я веду её обратно в спальню, держа за руку. На выходе из ванной я бросаю последний взгляд в окно, а затем признаю очевидное. Сегодня я больше сюда не вернусь, но в другой раз – обязательно.

Зайдя в спальню, Карли ложится в кровать и укутывается в одеяло. Я делаю то же самое. Опускаясь на матрас, я всё еще думаю о Матушке. В сознании всплывает та сцена. Я прокручиваю её несколько раз, пока не вспоминаю все до мельчайших деталей. Матушка коснулась ворот. Тех самых ворот, к которым она запрещает нам приближаться и которыми всегда нас пугает.

А еще эти странные огни в тумане. Откуда они берутся?

Задумавшись, я несколько раз переворачиваюсь в постели. Если бы я могла проследить за Матушкой ещё пару секунд, возможно, я бы поняла её замысел. Этому должно быть какое-то объяснение, даже если пока я не могу его найти.

Я пытаюсь выбросить из головы эту картину, но минуты летят, а мне всё никак не удается это сделать.

Моя первая бессонная ночь в приюте.

На следующее утро наши отношения с воспитанниками возвращаются в привычное русло. Братья и Сестры беспрекословно подчиняются мне, пока я даю первые указания. Все кажутся спокойными, радостными и полными желания начать новый день. Что касается меня, я не могу выбросить из головы эти огни по ту сторону ворот. И то, что делала Матушка, меня тоже волнует. Я думаю об этом все время. Так часто, что это уже становится заметно со стороны.

Следующие несколько ночей я заглядываю в ванную комнату и остаюсь там на какое-то время. Иногда я закрываю окно, чтобы не дать зимнему холоду проскользнуть на этаж, и наблюдаю за двором через стекло. Вечерами я стою здесь на страже, днем тоже слежу за передвижениями директрисы. Но под покровом ночи мне больше не удается застать её у ворот. И вопросы остаются без ответа…

– Майя?

С растерянным видом я поднимаю голову. Меня окликает Лион.

– А?

– Мы зовем тебя уже целую минуту, – ворчит подросток.

Только теперь я замечаю Наоми рядом с ним. Она обеспокоенно наблюдает за мной.

– Простите, – сразу же выдыхаю я, – я была…

– Мысленно где-то далеко, да, мы заметили. Я спрашивал, не нужна ли тебе помощь с младшими?

– Хм?

Я не понимаю его вопроса. Лион закатывает глаза.

– После полудня мы свободны, – сообщает он к моему величайшему удивлению. – Что нам делать с детьми?

– Свободны? С каких это пор? – спрашиваю я изумленно.

– Матушка сказала нам об этом несколько дней назад, – мягко отвечает Наоми. – Но последнее время ты выглядишь… отстраненной. У Матушки накопилась бумажная работа, помнишь? Все в порядке?

Лион и Наоми изучают меня долгим взглядом. Я бросаю улыбку в качестве извинения.

– Я немного устала, – нахожу отговорку я.

И это правда. Я мучусь то от кошмаров, то от бессонницы.

– Если тебе когда-нибудь понадобится отдохнуть, – продолжает Лион, – мы можем предупредить об этом Матушку и дежурить по очереди втроем, чаще сменяя друг друга.

Я отрицательно качаю головой.

– Не стоит, – заверяю я. – Итак, перерыв во второй половине дня. Нам нужно будет занять младших играми или каким-нибудь делом, что скажете?

Я делаю вид, что размышляю, но на самом деле у меня сейчас нет никакого желания играть в мамочку и присматривать за воспитанниками. Я выслушиваю предложения Лиона с Наоми и просто киваю, когда разговор того требует. Они предлагают поиграть в прятки, с чем я тут же соглашаюсь, не имея других идей. Когда мы сообщаем о нашем решении младшим, по коридорам разносятся восторженные крики. Мы возвращаемся в большой зал в сопровождении нескольких десятков воспитанников, Лион вызывается быть водой, и они тут уже разбегаются врассыпную.

– Никто не выходит из приюта! – напоминает им Наоми. – Снаружи метель.

Она подает мне знак рукой, и мы тоже убегаем. Издалека я слышу, как Лион считает. Дойдя до пятидесяти, он повернется и бросится за нами в погоню. Мы с Наоми – его любимые цели, потому что мы быстро бегаем и нас не так-то просто поймать. Я улыбаюсь, думая об этом, и понимаю: игра в прятки пойдет мне на пользу даже больше, чем я рассчитывала.

Время летит быстро. Минуты бегут, пока мы пытаемся найти место, где можно спрятаться. Вокруг осталось не так много воспитанников. Мы с Наоми решаем разделиться. Она направляется на верхний этаж, а я после долгих раздумий проскальзываю в класс. Я прячусь за доской – одно из моих любимых укрытий – и тут в коридоре раздается громкий крик. Я понимаю, что охота началась.

В следующие секунды я стараюсь контролировать дыхание. Свернувшись клубком, я слушаю, как время от времени воспитанники вскрикивают, смеются и убегают. Над моей головой раздаются шаги. Видимо, Лион поднялся на второй этаж. Если он собирается поймать всех воспитанников, которые там спрятались, у меня в запасе есть время. Ненадолго я покидаю укрытие, беру мел, чтобы было, чем себя занять, и возвращаюсь к доске. Я рисую, особо не задумываясь, позволяю руке скользить вперед и назад по черной поверхности, а сама слушаю звуки, разносящиеся по приюту. Крики и разговоры становятся все громче. Лион – грозный соперник. Похоже, всего за несколько минут он нашел половину воспитанников.

Как только Лион поймает Наоми, он пойдет искать меня.

Дыхание перехватывает. Я только что услышала шум в коридоре. Я прислушиваюсь, полная внимания. Дверь класса медленно открывается с тревожным скрипом, и я замираю. Несколько долгих секунд я не двигаюсь. Но больше ничего не слышу. Когда я решаю, что опасность миновала и что это было всего лишь окно, которое, должно быть, внезапно приоткрылось, прямо за доской раздается скрежет.

Я вздрагиваю.

– Майя? – шепчет голос. – Ты здесь?

Я узнаю голос Брата.

– Да, – шепчу я, чувствуя, как волна облегчения пробегает по телу.

Выбравшись из своего угла, я встречаюсь взглядом с Сорианом и Маэль, смотрящих на меня с надеждой.

– Лион нашел почти всех, кто прятался наверху, – объявляет первый. – Можно мы спрячемся у тебя?

Сориан и Маэль по семь лет, и они удивительно похожи. У обоих светлые волосы, карие глаза и родинка над правой бровью. Их умоляющее выражение лица кажется мне трогательным. Я соглашаюсь, пропускаю их вперед, а затем