он еще раз беседовал с Торси, Барбезье и г-жой де Ментенон. К утру следующего дня, 10 ноября, Торси разработал тактику дипломатической кампании[10]: тайно предупредить испанцев, что король принимает наследство, и обратиться к императору и Виктору-Амадею, сделав вид, будто Франция желает получить их согласие на раздел. Эти монархи, которым должно отойти наследство Карла II, если французы откажутся от своих прав, конечно, не согласятся. Тогда надо попросить Морские державы помочь дофину принять во владение долю, которая причитается ему по договору, заключенному с ними. Если они будут склонны оказать такую помощь, надо дать им понять, что соблюдение договора о разделе повлечет за собой войну, которой желательно избежать. Если они откажутся помогать, то первыми нарушат договор. И в том, и в другом случае поведение Людовика XIV будет выглядеть благовидно.

От этого плана отказываются

Чтобы успешно осуществить эту комбинацию, нужно было какое-то время, а Испания требовала немедленного ответа. От этой стратагемы отказались; письма, приготовленные для послов, отправлены не были, и король снова созвал Совет, заседавший «с шести вечера почти до десяти». Там было принято решение согласиться с завещанием. На следующий день Людовик XIV сообщил об этом Кастельдосриусу, испанскому послу, но попросил его держать это несколько дней в секрете из уважения к Морским державам, которые он хотел уведомить прежде, чем это событие станет общеизвестным.

Филипп Анжуйский — король Испании

12 ноября король оповестил мадридское правительство о своем решении. 16 ноября, после церемонии утреннего пробуждения, он пригласил внука и Кастельдосриуса в свой версальский кабинет и сказал послу: «Можете приветствовать его как своего короля». Посол упал на колени, поцеловал принцу руку и произнес довольно длинное поздравление по-испански. Король сказал: «Он еще не понимает испанского; отвечать за него надлежит мне». Потом он велел открыть обе створки дверей кабинета, выходивших в большую галерею, и сказал придворным, ждавшим его: «Господа, вот король Испании; получить эту корону его предназначило рождение; этого пожелал весь народ и настоятельно просил об этом меня, на что я с удовольствием и соглашаюсь — такова была воля небес». Потом, повернувшись к новому королю, он добавил: «Будьте добрым испанцем, теперь это ваш первый долг, но помните, что вы рождены французом, чтобы сохранять связь между обоими народами; это средство осчастливить их и сохранить мир в Европе». Когда он сообщил, что Филипп V выедет 1 декабря, Кастельдосриус «громко сказал в связи с этим, что путешествие станет легким и что Пиренеи растаяли»[11].

Триумф Людовика XIV

Людовик XIV казался самым счастливым и могущественным монархом на земле. Письмо, которое он отправил 17 ноября д'Аркуру, получившему титул герцога и назначенному чрезвычайным послом в Мадриде, было настоящей победной песнью:

...Вы осведомлены о состоянии дел; поэтому Вы можете, не вызывая никакого подозрения у испанцев, рассеять ту ревность, какую, возможно, им хотели бы внушить насчет моих замыслов, равно как можете узнать, какие планы они строят ради блага своей монархии, наконец, заложить прочный фундамент взаимопонимания между моим и испанским дворами... Вы сможете сказать кардиналу Портокарреро, что, коль скоро крепости Нидерландов заполнены иностранными войсками, то, если испанцы нуждаются в каком-либо содействии с моей стороны, чтобы их изгнать, помощь, которую они у меня попросят, всегда будет наготове... Честь испанской нации требует, чтобы эта нация больше не страдала от того, что мавры продолжают осаду Сеуты. Изгнание их в начале нового царствования принесет нации славу. Ей больше не следует воспринимать мою помощь с недоверием... Благо королевства однажды потребует, чтобы король Испании принял меры для вытеснения англичан и голландцев из торговли с Индиями. Но углубленно разрабатывать этот замысел еще не время, и вы можете только поговорить о нем с кардиналом Портокарреро как об отдаленной перспективе... Наконец, Вы должны особо растолковать ему преимущества, какие от совершенного взаимопонимания между моей и испанской коронами получит религия...

Радость во Франции

и в испанских владениях

Франция с радостью узнала о согласии с завещанием. В Испании произошел исключительный взрыв энтузиазма: гранды и духовенство обращали к Людовику XIV изъявления верности новому королю. Некоторые недовольные обнаружились только в Каталонии. Поездка Филиппа V, от въезда в Испанию 22 января до приезда в Буэн-Рети-ро 18 февраля 1701 г., была триумфальной.

Торси разослал всем государствам пояснительные записки. «Людовик XIV, — писал он, — согласился на принятие имущества, завещанного Карлом II, лишь как на единственное средство сохранить мир». Если бы он от имени французских принцев отказался от этого наследства, оно перешло бы к эрцгерцогу. Император не посчитался бы с договором о разделе, к которому не присоединился; значит, пришлось бы начать войну, чтобы его к этому принудить, и испанцы взялись бы за оружие, чтобы отстоять целостность монархии. Благодаря тому, что корону принял герцог Анжуйский, обеспечен мир, ведь обе короны, французская и испанская, никогда не смогут соединиться на одной голове; европейское равновесие сохранено. В записке добавлялось, что, принимая завещание, король Франции выказал умеренность, поскольку отказался от прямых и окончательных приобретений, какие ему обеспечивал договор о разделе.

«Европа, — сказал Вольтер, — сначала казалась онемевшей от неожиданности и от бессилия, когда увидела испанскую монархию подчиненной Франции, ее сопернице в течение последних трехсот лет».

Протесты императора

Рассердились и решились на войну только в Вене. Виллара, посланника Франции, оскорбляли даже на улице, и какое-то время он боялся за свою жизнь. Император стал искать союзников. Он был уверен в курфюрсте Пфальцском и в курфюрсте Ганноверском, который должен был поставить ему шесть тысяч солдат. Он удовлетворил желание курфюрста Бранденбургского Фридриха III, мечтавшего о королевской короне. Договором от ноября 1700 г. он признал Фридриха королем Пруссии и тем самым обеспечил себе военную помощь численностью восемь тысяч человек. Но главным был союз с Морскими державами. Поэтому в Лондон был отправлен посол, чтобы вновь просить о возобновлении договора 1689 г. и чтобы побудить англичан и голландцев объявить Франции войну.

Вильгельм III и Хейнсиус —

сторонники войны...

Вильгельм III и Хейнсиус рассчитывали, что Людовик XIV выполнит обязательства по отношению к ним и предпочтет раздел завещанию. Узнав о согласии с завещанием, они вообразили, что он играл долгую комедию, обманывая их. Вильгельм заговорил о том, что надо довести дело до конца и даже «возвести вину лично» на Таллара. Хейнсиус высказал мнение, что надо возобновить союз 1689 г. и начать военные действия. Но когда первый приступ гнева прошел, они ограничились тем, что потребовали от Людовика XIV выполнения договора о разделе и вступили с ним в переговоры.

...англичане и голландцы

хотят сохранить мир

Оба были вынуждены признать, что ни Англия, ни Голландия не хотят войны. В ноябре Вильгельм