вопрос совести суверена как государственное дело, тогда как король Испании делал из этого важного государственного дела вопрос совести».

Растерянность Карла II

Получив папский ответ, Карл II еще колебался. Его, как представителя династии Габсбургов, мучила мысль, что ему предстоит оставить свое наследство Бурбону. Одно время он даже подумывал пригласить к себе эрцгерцога. В предвидении такой возможности в Средиземном море крейсировали французские военные корабли. Одновременно Карл упорно старался зачать ребенка; в конечном счете он изнурил себя. Припадки эпилепсии у него участились. Он почти обезумел. Однажды ему пришла фантазия спуститься в подвалы Эскуриала и велеть открыть гробницу первой жены. Ему внушали, что он одержим бесами, которые мешают ему стать отцом. Экзорцисты изгоняли этих злых духов и, в зависимости оттого, были ли они сами сторонниками Франции или Австрии, обвиняли бесов в том, что те — австрийцы или французы. В сентябре смерть казалось близкой; испанский король уже выглядел «на своем ложе как труп». 28 сентября его причастили; поскольку исповедник призвал его умереть добрым христианином, он вызвал Портокарреро и заявил, что вверяет ему свою душу, свое королевство и свою честь.

Карл II составляет завещание

в пользу Филиппа Анжуйского

Кардинал пригласил членов Совета Кастилии, который, как и Государственный совет, высказался в пользу французского принца. Он описал королю опасности, грозящие королевству, и припугнул его гражданской войной, если он не подпишет завещания в пользу герцога Анжуйского. Он воззвал к совести короля, и Карл в конечном счете уступил. После последнего совещания с богословами составить акт было поручено Себастьяну де Котесу и Фернандо де Мьеру, председателю Финансового совета; записал его Антонио де Убилья, секретарь Despacho Universal[8], в качестве главного нотария Кастилии. Несмотря на просьбы королевы сделать наследником эрцгерцога, 2 октября Карл II подписал завещание, которое на следующий день передал Убилье в присутствии семи свидетелей[9].

Смерть Карла II (1 ноября)

Через месяц, 1 ноября 1700 г., «этот король — жертва издевок», умиравший с самого рождения, скончался.

Содержание завещания

Своим завещанием Карл II назначил наследником всего своего имущества второго из внучатых племянников — герцога Анжуйского. Чтобы навсегда сохранить раздельность обеих корон, Карл сделал оговорку: если герцог Анжуйский умрет бездетным или предпочтет сохранить свои вероятные права на французский трон, его заменит герцог Беррийский, третий сын дофина. В случае смерти герцога Беррийского принять наследство он призывал эрцгерцога Карла, второго сына императора, а в случае смерти эрцгерцога — герцога Савойского и его детей. При любом варианте завещание запрещало всякое расчленение или какое-либо изменение территории испанской монархии.

Чем руководствовались его составители

Настоящим вдохновителем составителей этого завещания было чувство патриотизма и национальной гордости. Гранды и народ Испании хотели сохранить целостность великой империи, на землях которой не заходило солнце. Французская дипломатия не имела к этому событию никакого отношения. У посла Блекура почти не было авторитета. Он был так слабо осведомлен о текущих событиях, что 28 сентября сообщил Людовику XIV, что завещание будет сделано в пользу эрцгерцога. Австрийская партия была сильней французской. Возможно, королева добилась бы отмены акта от 2 октября, если бы Карл II не впал в агонию.

Что делает Людовик XIV?

Письмо Блекура, сообщавшее Людовику XIV о смерти Карла II и содержании завещания, пришло в Фонтенбло, где находился двор, 9 ноября 1700 г.

Для короля оно не было полной неожиданностью. Блекур, уточнивший в октябре сведения за сентябрь, уже писал: ходит слух о завещании в пользу французского принца. 4 ноября король собрал Таллара и Торси у г-жи де Ментенон. По их совету он решил и передал в Голландию, что будет придерживаться соглашения о разделе. Но когда пришла великая весть, завещание стало свершившимся фактом, а быстрое решение — необходимостью, он снова обратился к консультациям.

Преимущества и недостатки

обоих возможных решений

Выполнить обязательства по отношению к Морским державам значило снискать расположение Европы, выказав умеренность. Но если завещание будет отвергнуто, все наследство по закону отойдет эрцгерцогу. Правда, могло случиться так, что император, видя, что у него нет союзников против франко-англо-голландской коалиции, решился бы согласиться на раздел из страха все потерять, желая все приобрести. В таком случае территория Франции увеличилась бы за счет Лотарингии, Гипускоа, Обеих Сицилий и крепостей Тосканы или, может быть, Люксембурга, Ниццы и Савойи, которые можно было обменять на итальянские владения. Но вероятней было, что он откажется от всякого соглашения, и тогда начнется война — не только с ним, но и с Испанией. Она будет недолгой, а успех — верным, если Морские державы выступят заодно с Францией. Но гарантирована ли их верность? Никому нельзя было доверять. Англия и Голландия еще не определились, какой вспомогательный контингент они выделят в случае войны. Они настаивали, что дофин, прежде чем вступать во владение своей долей, должен подождать, пока не истечет двухмесячная отсрочка, предоставленная императору на присоединение к договору. Ждать два месяца значило позволить имперцам получить серьезные преимущества.

Согласиться с завещанием означало принять наследство, по закону причитающееся французскому принцу крови, ответить на призыв короля и народа, возвеличить могущество и славу Бурбонского дома. Но это означало еще и войну, и не только с императором, но, возможно, также с Морскими державами, и в этом случае долгую, с неопределенным исходом. Правда, позволительно было надеяться, что партия мира в Англии и в Голландии вынудит Вильгельма III и Хейнсиуса признать герцога Анжуйского королем Испании.

Совещание 9 ноября

Дофин, герцог де Бовилье — наставник принцев крови, канцлер Поншартрен и государственный секретарь по иностранным делам Торси собрались 9 ноября, в три часа пополудни, в покоях г-жи де Ментенон. Они представили королю свои мнения.

Торси, несколько дней назад высказавшийся за соблюдение договора, на сей раз призвал принять завещание. Он считал, что император заведомо отвергнет всякую мысль о разделе. Значит, какое бы решение ни приняли, войны не избежать. Так лучше вести ее вместе с Испанией, чем против нее, за все наследство, чем за какую-либо часть. Бовилье описал прямые преимущества, какие даст соблюдение договора о разделе, и опасность, какую влечет за собой вступление в нескончаемую войну с Европой. Поншартрен изложил аргументы за и против, не сделав выводов. Дофин «говорил мало и без колебаний заключил, что завещание следует принять». «Даром что заплывший жиром и неизменно апатичный», этот принц, согласно Сен-Симону, энергично настаивал на своем. «Обратившись к королю с видом почтительным, но твердым, он сказал: высказав, как и остальные, свое мнение, он волен требовать от короля свое наследство, потому что способен его принять».

План, подготовленный,

чтобы выйти из затруднения

Людовик XIV выслушал Совет, не высказав своего решения. Вечером