С другой стороны, Державам претило отдавать Испанию и Индии под власть французского принца. Они хотели принять меры предосторожности: пусть Нидерланды расширятся, а Дюнкерк будет передан Англии; ради безопасности своей торговли в Средиземном море и в Америке Морские державы должны были получить Сеуту, Оран, Маон, Гибралтар, Гавану. Первую комбинацию приняли бы с великой поспешностью, не будь в ней статьи об уступке Люксембурга, на которую Голландия соглашаться не хотела, потому что находила опасной для себя. Этот самый вопрос о Люксембурге и обсуждали в Лондоне король Вильгельм и Таллар. Вильгельм предложил заменить это герцогство крепостями Тосканы; Людовик XIV потребовал Миланскую область, но тогда, чтобы найти долю для эрцгерцога, пришлось бы перекраивать все. В какой-то момент французский король потерял терпение. Он полагал, что Вильгельм непрочно сидит на английском троне и нуждается в союзе с Францией; с другой стороны, дАркур докладывал ему об успехах французской партии в Мадриде. 11 июля 1698 г. король написал Таллару, что «не следует уступать ради посредственных преимуществ, на достижение которых есть разумные основания рассчитывать благодаря состоянию собственных сил и расположению народов Испании». Но он вернулся к умеренным идеям; переговоры возобновились в замке Хет-Лоо, в Гельдерне, где Вильгельм имел обыкновение проводить время в пору хорошей погоды. За ним туда последовал и Таллар. Там снова пересмотрели все прежние комбинации и предложили новые варианты. Чтобы упростить проведение границ, заговорили о разделе Испании между дофином, который получил бы провинции Наварру и Гипускоа, и курпринцем, который бы получил остальное. Но на все планы выдвигал возражения Хейнсиус. Было естественным его нежелание видеть французского принца в Мадриде, но он не допускал также, чтобы дофин получил королевство Обеих Сицилий — это означало бы, по его словам, гибель англо-голландской торговли в Средиземном море, или чтобы дофину отдали Миланскую область — это значило бы отдать всю Италию во власть Франции. В таких условиях переговоры грозили затянуться до бесконечности.

Соглашение о разделе

Тогда стороны вернулись к первой комбинации и стали искать эквивалент Люксембургу. Наконец, 14 августа английский король предложил заменить это герцогство крепостями Тосканы (с маркизатом Финале) и провинцией Гипускоа. Людовик XIV, собиравшийся сделать подобные же предложения, поспешил отправить своему послу полномочия заключить договор. Таким образом, долю дофина должны были составлять королевство Обеих Сицилий, крепости Тосканы с марки-затом Финале и провинция Гипускоа с городами Фуэнтеррабия, Сан-Себастьян и Пасахес. Эрцгерцог Карл должен был довольствоваться Миланской областью. Остальные испанские владения отходили курпринцу Баварскому.

Договоры с Англией и Голландией

(сентябрь — октябрь 1698 г.)

8 сентября Вильгельм III подписал временное и чисто личное обязательство, потому что все переговоры шли между ним и Талларом или через посредство Портленда. Далее он уведомил своих министров, чтобы они прислали ему в Голландию полномочия, каких он требовал, снабженные государственной печатью. После этого Хейнсиус добился одобрения статей англо-французского соглашения от Генеральных штатов. Договор был подписан 24 сентября 1698 г. Вильгельмом, в замке Хет-Лоо, и 13 октября[6] — представителями Голландии, в Гааге.

Союзники покинули императора

В начале переговоров Вильгельм и Хейнсиус считали, что о них надо поставить в известность императора. Людовик XIV возразил, что в этом случае Леопольд даст о них знать Карлу II, который поспешит призвать в Испанию эрцгерцога как наследника, необходимого для сохранения целостности монархии. После этого договорились оповестить императора после 1 января 1699 г.

Тем не менее австрийского посла Ауэршперга обеспокоили частые визиты Таллара в Голландию, и он пожаловался на них Хейнсиусу. Великий пенсионарий ответил, «что ничего не может ему сказать о том, чего не было». Таким образом, бывшие союзники покинули и обманули Леопольда.

Успех французской политики

Был ли Людовик XIV искренен в этих переговорах? Похоже, в этом не приходится сомневаться, если прочитать его письма маркизу дАркуру:

...Я долго взвешивал, — писал он маркизу 15 сентября 1698 г., — все резоны, какие находил: то ли воспользоваться нынешней симпатией испанцев, то ли удовлетвориться преимуществом по видимости меньшим, но по существу гораздо более надежным, и обеспечить таким образом Европе покой, какое бы событие ни случилось... Соображения справедливости подвигли меня договориться с королем Англии и принять вместе с ним меры, необходимые для сохранения мира. Я счел, что ничто не соответствует общему благу всей Европы более, чем дальнейшее ослабление Австрийского дома...

Перейдя к инструкциям, он добавил:

Придерживайтесь, пока этот государь [Карл II] жив, той же линии поведения, какой придерживались до настоящего времени. Необходимо также поддерживать у расположенных к нам лиц чувства, какие они вам выражали, и не допускать, чтобы они обратились к императору, что они могли бы сделать, если бы сочли, что я задумал расчленить эту монархию.

Наконец, Людовик приказал, чтобы в том случае, если Карл II умрет и испанцы потребуют возвести на трон французского принца ради сохранения единства их монархии, д'Аккур заявил бы им, что сохранить эту монархию целой невозможно; при необходимости французскому посланнику нужно было объяснить испанцам, что курпринц, признанный Францией и германским императором, сможет лучше всех поддержать мир в королевстве.

III. Завещание Карла II

в пользу курпринца Баварского

и смерть назначенного наследника

Новый договор о разделе

(март 1700 г.)

Завещание Карла II в пользу курпринца

Между тем весть, что между королем Франции и Морскими державами заключен договор о разделе, разнеслась по Европе. В Мадриде она вызвала сильное негодование. Патриоты, которых возмущала сама мысль о расчленении монархии, сочли, что есть лишь одно действенное средство сохранить целостность последней: завещать единственному претенденту, который мог стать королем Испании, не встревожив Европу, — курпринцу. Сторонниками этого решения были большинство грандов и сам кардинал Портокарреро, хоть он и изъявлял преданность Людовику XIV. Королева, недовольная императором, который упрекал ее за недостаточное усердие в защите дела эрцгерцога, была обескуражена.

14 ноября 1698 г. король явился в Государственный совет и заявил, что, поскольку после последней болезни его со всех сторон умоляли распорядиться наследством, он составил завещание. Статс-секретарь Антонио де Убилья зачитал акт, которым король назначал курпринца Баварского законным наследником всех своих прав и государств.

Эффект,

произведенный в Вене и в Версале

Узнав об этом, император пришел в неистовый гнев. Он заговорил о вторжении в Баварию. Он снова обратился к Морским державам с предложением возобновить договор о Великом союзе. В то же время он зондировал почву и в отношении Франции. В Мадриде Людвиг фон Гаррах сказал маркизу д'Аркуру, «что это завещание может вновь объединить (по крайней мере, он надеется на это) короля Франции и императора, его властителя; что наследство