— хмурится Демьян Каменный, осматривая меня в замешательстве. Порванный подол платья грязными шторами висит вдоль моих ног, облачённых в мужские порты. — Цело? — наконец, находится мужчина с подходящим моему виду определением.

— Это что же это делается⁈ — начинаю причитать я, осматривая грязные ладони, с проступающими на них кровавыми царапинами. — В вашем царстве голодному человеку уже и в таверну нельзя спокойно пройти⁈

— В этой части города лучше не разгуливать, — серьёзно смотрит на меня воевода, ловко взбираясь на своего вороного жеребца. — Он кишит нечистивцами… Пока кишит…

— Что мне эти ваши нечистивцы⁈ Что мне эти ваши громкие обещания лучшей жизни⁈ — хмурюсь я, смотря прямо в тёмные глаза строгого воина. — Кто сегодня и прямо сейчас должен обеспечивать безопасность в городе⁈ Кто за порядком должен следить⁈ Кто мне теперь возместит моральный… — выставляю я перед собой кровоточащие ладони, — и материальный ущерб⁈ — зло тереблю я полы разошедшегося платья, демонстрируя их плачевный вид.

— Ты совсем сбрендила⁈ — пищит Молчун в шоке от моего выпада в сторону грозного вояки, но меня уже не остановить.

— Кто, я вас спрашиваю⁈ Может, конь в пальто⁈ Дед Пихто⁈ Иван Фёдорович Крузенштерн⁈

Демьян Каменный нахмурившись строго осматривает меня, удивлённо вздёрнув брови от столь странных претензий, а затем достает что-то из поясного мешочка и кидает мне.

Я ловко перехватываю неожиданный подарок в воздухе и перевожу взгляд на всадника.

— Думаю, хватит, — тихо цедит он и добавляет, — куда мужик побежал?

Наугад вскидываю руку вправо, показывая направление, в котором скрылся идиот, столь грубо меня толкнувший. Демьян резко срывается с места и скачет туда.

— Щедро! — удивлённо свистит Молчун, когда, разжав кулак, я осматриваю золотую монету, лежащую на ладони. — С этим ты и комнату на пару деньков снимешь и с голоду не скочевряжишься…

— Хм, — довольно улыбаюсь я, посмотрев туда, где несколько секунд назад скрылся широкоплечий мужчина, — не было бы счастья…

— Ну теперь к Гроту можно и не идти, у него там тот ещё гадюшник, — ошарашивает меня богомол, — поворачивай! В «Смелом лосе» отобедаешь, а там и постоялый двор Кропа по соседству. Заселишься без проблем.

— Ляпота! — с треском оторвав висящие остатки платья, довольно бормочу я, и, наскоро обтерев зипун и штаны от грязи, едва ли не вприпрыжку следую указаниям своего фамильяра. — А спонсор моего хорошего настроения — Демьян Каменный! — шучу я, задорно похихикивая, — щедрая душа Пославья…

Глава 8

Постоялый двор Кропа оказывается достаточно приличным местом даже по меркам двадцать первого века, хоть и стоит недёшево. Оплатив маленькую комнатку на первом этаже трёхэтажного здания, я уныло осматриваю скудную сдачу с золотника воеводы.

— Мда… — недовольно тяну я, ссыпая монеты во внутренний карман зипуна, где обычно сидит фамильяр. — Не разживёшься…

— Эй! — раздражённо пыхтит богомол, не шибко радуясь звонким соседкам по «палате». — Это моё обиталище!

— Не нуди! У меня больше нет мест для хранения. Почувствуй себя драконом, хранителем несметных богатств, — шутливо наделяю я его новым званием, и он гордо хмыкает.

— Что мне какой-то дракон⁈ Я лучше…

— Бесспорно, — ухмыляюсь я, входя в своё, по крайней мере на ближайшую неделю, жилище. — Ну что ж⁈ Могло бы быть и хуже… — делаю я заключение, осматривая обстановку.

Небольшая кровать с цветастым покрывалом занимает почти всё пространство помещения, справа стоит грубо сколоченный деревянный стул и маленький столик с металлической бадьёй и глиняным кувшином по центру. Сбоку даже пристроилось небольшое покоцанное зеркальце, которое всё же выполняет свою функцию, отражая моё бледное лицо с брызгами грязи на щеках.

— Теперь понятно, почему каменное сердце Демьяна столь расщедрилось… — шепчу я, оттирая грязь с кожи. — Даже прожжённые бомжи с моего района выглядят куда более презентабельно.

Желудок неожиданно больно сжимается, а затем его недовольный рёв отражается от стен. Странно, что они от этого не дрожат…

— Ого! — выдаёт Молчун удивлённо. — Что ж ты молчала?

— О чём?

— Что у тебя внутри целая стая голодных виверн обитает…

— Ха-ха, шутник! — раздражённо тяну я, и мой пустой живот вновь яростно рычит. — Веди в таверну, пока я тебя не сожрала!

— Вот ещё! Да ты без меня и дня здесь не проживёшь, малахольная!

— Как и без еды, — спокойно отбиваю я его выпад и выхожу из комнаты. — Строй маршрут, мой верный навигатор!

— Никакого уважения… — цокает зелёное чудо природы, но моему приказу всё же повинуется.

Таверна «Смелый лось» встречает нас густым запахом тушёной капусты с пряными нотками укропа, стучащими деревянными ложками о стенки глиняных тарелок и едва слышной мелодией, которую молодой паренёк старательно пытается выводить на расписных гуслях.

— Что-то здесь немноголюдно… — мысленно хмурюсь я, обращаясь к богомолу. — Может местные знают, что здесь травят и не ходят сюда⁈

— Ну и дурная ты, конечно!

— А что⁈ — усаживаюсь я за стол, придирчиво проверяя его на липкость. Проверку, к моему удивлению, старая мебель проходит с честью. — У меня туалета в комнате нет!

— Какой мне прок с твоего отравленного тела⁈ — раздражённо фыркает Молчун. — Хотел бы избавиться, разбойникам бы в лесу оставил. Жуй, не бойся!

— Что у вас тут самое недорогое? — поднимаю я взгляд на фигуристую подавальщицу, нехотя подошедшую ко мне.

— Хлеб, — лениво тянет женщина, из лифа которой вот-вот вывалится непотребство.

— А что-то более сытное?

— Картофельная похлёбка, — недовольно вздыхает она.

— Отлично принесите мне похлебку и хлеб, пожалуйста! — мило улыбаюсь я даме, искренне надеясь, что она не плюнет в мою тарелку.

— Всё? — важно сметает она полотенцем со стола несуществующие крошки, и закидывает своё потрепанное орудие на плечо.

— Пожалуй, нет! — неожиданно даже для самой себя выпаливаю я. — Какой алкоголь у вас есть? — хочется немного расслабиться и забыть обо всех событиях последних дней.

— Неместный что ли? — прищурившись оглядывает меня здешняя официантка, а я вдруг отчётливо понимаю, что мой вид явно не выдаёт во мне благочестивую девушку, скорее уж мальчишку-оборванца из подворотни.

— Ну там… — выпрямив плечи, стараюсь я придать своим словам больше веса. — Коньяк, просекко, пиво на худой конец?

—