фыркает Молчун. — Тогда проблема с питанием и кровом решится сама собой — в темнице есть и то, и другое.

— Ха-ха! — иронично цежу я, не оценив его юмора. — Лучше скажи, что делать. Сдаётся мне, этого медяка даже на обед не хватит… — верчу я в руках нагретый теплом моей ладони кривой кругляшок, щедро подаренный при расставании Агнессой.

— В таверне у Грота на утреннюю кашу должно хватить… — с сомнением тихо молвит богомол, вновь юркая во внутренний карман. — Иди вперёд, а затем налево вдоль крепостных стен.

От упоминания о еде мой желудок глухо трепыхается, заставляя меня поморщиться и сглотнуть вязкую слюну.

Следуя всем указаниям фамильяра, уверенно бреду к таверне. Из головы, отчего-то, никак не желает выходить гордый профиль местного воеводы. Дурость какая…

Неожиданно мой взгляд цепляется за седую бороду юркого старичка, ловко снующего меж лавками.

— Не может быть, — ошеломлённо выдыхаю я, резко сорвавшись с места, — Велор! Стой, гад!

Несусь за седовласым мужчиной в длинном тёмном плаще, не обращая ни малейшего внимания на попадающихся на моём пути недовольно бранящихся прохожих.

Он, видимо, что-то почуяв, резко ускоряет шаг и начинает еще активнее петлять, стараясь сбить меня со следа.

— Не уйдёшь! — зло шепчу я, ускоряя ход.

Велор заскакивает в тёмный проход, я спешу за ним. Абсолютно пустой закуток встречает меня безмолвной тишиной.

— Как так⁈ — недоумённо верчу я головой по сторонам, — куда он делся⁈

— Справа дверь, — подаёт голос богомол, и я действительно замечаю небольшую дверь, красками слившуюся со стеной приземистого дома.

Уверенно толкаю её и вхожу внутрь затхлого пыльного помещения, тускло освещённого вяло горящей лампой на столе. Прохожу вглубь, но никого там не вижу.

— Стоять! — резко кидаюсь я назад, краем глаза заметив, как спрятавшийся за дверью колдун пытается выскочить на улицу.

— Вы что наделали⁈ — кричу я заполошно, схватив наглого Велора за край расшитого узорами плаща. — Кто дал вам право, выдёргивать меня из родного мира⁈

— Ты же хотела отдохнуть, сменить обстановку⁈ — хитро блестят его обсидиановые глаза под проседью кустистых бровей.

— Так почему бы не отправить меня на Мальдивы⁈ В Гагры или Сочи⁈ Да на худой конец — в любой тихий домик на берегу спокойной речонки в каком-нибудь закутке России⁈ — удивлённо таращусь я на вероломного старика. — Всё лучше, чем это заплывшее грязью царство с восседающим на троне пузатым пустобрёхом!

— Следи за языком! — недовольно цокает Велор. — Тебе здесь ещё жить…

— Что⁈ — гневно шиплю я на него злобной гадюкой. — Даже не собираюсь! Немедленно возвращайте меня домой!

— Не получится, — виновато пожимает он плечами. — Я смогу отправить тебя восвояси только через тридцать три дня.

— Да вы шутите! У вас что, волшебство на китайских батарейках⁈ — ошеломлённо выдыхаю я, мгновенно падая духом. — Что мне прикажете делать здесь столько времени⁈

— Найди суженого! — будто само собой разумеющееся предлагает колдун.

— Да мне даже ваш расширенный даром не сдался! — фыркаю я, поморщившись с омерзением.

— Тогда просто живи и твори, — пожимает плечами коварный старик и внезапно резко исчезает в воздухе, оставив после себя лишь облако чёрной пыли.

— Ну я вам такое вытворю… — оглушительно чихаю и вкрадчиво шепчу я, всматриваясь в оседающие тёмные частички, — растворять замучаетесь…

Глава 7

— Тридцать три дня… — недовольно бурчу я, выходя из пыльного дома. — Что за дедлайны у этого Велора⁈

— Через тридцать три дня в Пославье ночь Велеса отмечать станут, — подаёт голос Молчун, — у нас тут время немного по-другому бежит нежели в твоём мире. Сейчас, например, конец златолистня, сентябрь, по-вашему. За ним опадник придёт… Вот тут поверни и иди прямо, — попутно направляет он меня к таверне, проводя пославский ликбез.

— Опять ночь Велеса… — хмуро качаю я головой, вспоминая, что именно о нём говорил колдун перед тем, как самым наглым образом запулить меня в этот рассадник бедности и грязи.

— Естественно! — нравоучительно цокает богомол, — в этот день грани меж мирами истончаются, многие могут нужную границу перейти. Не думаешь же ты, что Велор такой могущественный, чтобы по мирам аки горный козлик скакать да ещё с козочками подмышкой⁈ Он это делать может только шибко поднатужившись в располагающий к подобным перемещениям день. Вот здесь протиснись меж двух бочек, двигай вдоль реки, а затем сверни налево.

— Я не думаю, что он козлик, — натужно кряхтя, выполняю я все поручения своего фамильяра, — Велор — самый настоящий козёл! Если не сказать козлище! И как мне в ночь Велеса его отыскать, чтобы домой вернуться? — неожиданно осеняет меня мысль, из-за которой я резко останавливаюсь посреди какого-то пустыря.

— Знамо дело я отведу, — успокаивает меня Молчун, — там всё просто — нужно вернуться на место, где впервые в мир шагнул, и позвать Велора.

— Отлично, снова в этот лес идти, — не испытывая особой радости от этой перспективы, но всё же ощутимо успокоившись, продолжаю я свой путь.

— Поверни направо в проулок, тут срезать можно, — исправно выполняет свою работу мой карманный навигатор.

— Вопрос с крышей над головой остаётся открытым, — говорю я, пускаясь в обдумывание злободневных проблем, — нужно срочно решить, что делать с работой и жиль… — не успеваю договорить я, как сзади раздаётся громкий топот и сильные руки грубо толкают меня вперёд.

Не ожидавшая подобного вероломного нападения, я со всей дури лечу вперёд, скользя по грязи словно на коньках. Зацепившись носами ботинок за некстати выступающий из земли булыжник, я со всего маха шлёпаюсь вниз. Моё падение сопровождается громким чвяком голодной грязи, моим ошарашенным уханьем и звонким треском моего платья, а точнее «беременного» наряда Агнессы.

— Придавила! — истерично надрывается богомол, сидящий во внутреннем кармане моего зипуна. — Слезь, ширококостная!

— Да не вопи ты, лупоглазый… — обиженно пыхчу я, спеша подняться с земли, но разъезжающиеся в жиже руки вновь и вновь опрокидывают меня назад, заставляя Молчуна орать пуще прежнего.

Неожиданно мои ноздри наполняет терпкая горечь хвои, и я резко взмываю из грязи вверх, оказываясь на ногах. В непонимании смотрю на воеводу, который без особых усилий вытащил меня, скажем так, из затруднительного положения.

— Цела? Цел?