class="p1">— Чего не помогаешь? — недоумевая, обращаюсь я мысленно к богомолу, затаившемуся в своём тёплом убежище.

— Вот ещё… — фыркает Молчун. — Сама заварила кашу, сама её и расхлёбывай!

Немного успокаиваюсь, убеждая себя, что, грози мне реальная опасность, фамильяр бы явно не вредничал… По крайней мере, я очень на это надеюсь…

Перевожу взгляд на напавшего на меня идиота, лицо которого я, как ни силюсь, рассмотреть не могу.

— Что тебе от меня надо?

— Да это я, — делает шаг вперёд мужик, и я узнаю в нём щедрого хозяина таверны по имени Бальх.

— Тьфу ты, напугал! — облегчённо выдыхаю я, нахмурившись.

— Прости! Не рассчитал силу, — цокает он, покаянно улыбнувшись. — Боялся, упущу…

— Уже соскучился⁈ Мы ж только что расстались…

— Дело у меня к тебе дюже важное… — заговорщицким шёпотом поясняет мне владелец «Смелого лося» свои действия.

— Интересно… — подбоченившись прищуриваюсь я.

— Понимаешь, у меня сегодня выручка раза в два, а то и в три больше вышла… — счастливо восклицает он, осторожно озираясь по сторонам.

— Поздравляю! — озадаченно хмурюсь я, а затем добавляю, искренне улыбаясь мужчине, — я с тебя процент требовать не стану, не трясись, коль в этом дело…

Вдруг меня осеняет другая, менее радужная догадка:

— Или ты хочешь, чтобы Я тебе заплатила? За предоставленное место для выступления, так сказать? Предупреждаю сразу, денег у меня нет! Платить мзду я тебе не буду! Совсем вы в своём царстве уже обнаглели, скоро пошлину за улыбки брать начнёте!

— Да на кой ляд мне твои гроши⁈ — удивлённо фыркает хозяин таверны. — Я о другом тебя просить хотел…

— Шли его в бездну! — неожиданно подаёт голос раздражённый Молчун.

— О чём же? — не вняв совету своего фамильяра, любопытничаю я.

— Коль станешь ко мне раза два-три в седмицу вечерком захаживать да своим помелом народ развлекать, буду щедро вознаграждать.

— Вот это поворот! — удивлённо вытаращиваюсь я на Бальха. — Но, знаешь ли, у всех своё понимание щедрости…

— Пять медяков за вечер!

— Восемь медяков! — врождённый дух торгашки не даёт мне так быстро согласиться с неплохим, надо сказать, предложением.

— Пять с полтиной!

— Откажись, малохольная! — яростно верещит богомол.

— Семь!

— Шесть и ни гроша больше!

— Шесть с полтиной, и ты бесплатно меня кормишь в своей таверне!

— За шесть я тебе ещё и наливать стану!

— По рукам!

Неожиданно громкий смех и топот откуда-то сбоку мешают скреплению нашего договора, и грузное тело испуганного Бальха всей своей мощью наваливается на меня, тесно прижимая к стене. Темень от высокого здания надёжно скрывает нас от любопытных глаз.

— Ты что это⁈ — в ужасе выдыхает он, явно ощутив две мои упругие прелести. — Баба что ли⁈

— Попрошу без грубостей! Перед тобой всё-таки леди! — недовольно отталкиваю я его от себя.

— Надо же… — заикаясь, частит хозяин таверны. — И впрямь девка… Тогда про уговор наш забудь! Не станут мужики говорливую бабёху слушать! Лишь меня на смех поднимут!

— Что за сексизм⁈ — возмущённо хватаю я за рукав собравшегося было уходить Бальха. — Сегодня эта самая говорливая бабёха нехило так народ повеселила…

— Дык все думали, что ты малец!

— Дак и не будем их в том разубеждать! — не желаю я упустить столь щедрое предложение. — Мне юнца играть не впервой, я в этом вопросе тёртый калач! — вспоминаю я, как однажды на утреннике в детском саду мне пришлось играть Незнайку из-за некстати прихворавшего Эдика Заюшкина.

— Думаешь, сдюжишь? — хмурится мужчина, недоверчиво окидывая меня сомневающимся взглядом.

— Я не думаю — знаю! — гордо расправляю я плечи, демонстрируя свою уверенность. — Всё будет в самом лучшем виде!

— Ох и дурная… — окончательно упав духом, цедит недовольный Молчун. — Когда мозгами своими пользоваться начнёшь? Раскинешь ими, когда палач топор свой над тобой занесёт, да только поздно будет!

— Хорошо всё будет, не нуди! — стараюсь я мысленно успокоить нервничающего фамильяра, попутно наблюдая за мысленными процессами, явно отражающимися на лице Бальха.

— Ладно, — наконец выдыхает он. — Но ежели что пойдёт не так, я к тебе отношения никакого не имею!

— О чём речь⁈ Я тебя вообще впервые в жизни вижу! — протягивая ему руку для рукопожатия, весело ёрничаю я. — Кровью договор скреплять будем⁈

— Ты что из этих? — ошарашенно вырывает у меня руку мужик, мигом бледнея.

Кого он имеет в виду, не уточняю, спеша оправдаться:

— Нет, конечно. Прости, неудачная шутка!

— Ты о таком здесь лучше не заговаривай, — качает он головой, всё ещё недоверчиво на меня посматривая. — У нас народ шибко суеверный, за такое и на костерке взгреть могут…

— Мда… — неверяще шепчу я, не желая обсуждать с Бальхом местные дикие порядки. — В общем, мне нужно пару дней на сбор материала для монолога. Оплата сразу!

— Вот ещё! — хмурится Бальх, очевидно, не согласный с моим условием.

— Без денег не выйду, кто тебя знает. Может, ты решил меня попользовать и кинуть⁈

— Будто мне акромя тебя пользовать некого… — фыркает насмешливо Бальх. — Половина сейчас, половина в конце вечера. На другое не согласен!

— Ладно… — нехотя соглашаюсь я, принимая три медяка из мясистых рук хозяина таверны.

— До встречи! — резко разворачиваюсь я и направляюсь в сторону постоялого двора Кропа. Спать хочется нестерпимо.

— Вот и нашла я себе работёнку… — довольно хвалюсь я Молчуну, который лишь раздражённо сопит.

— Мишень ты яркую себе на седалище нацепила, — наконец подаёт он голос. — Отрежут тебе язык в лучшем случае, в худшем вздёрнут у крепостной стены.

— Не утрируй! — не страшусь я его кровавых предсказаний. — Мне здесь всего чуть больше месяца продержаться нужно. За это время царь обо мне и не узнает.

— Я тебя предупредил! На меня не рассчитывай! — фыркает раздражённо фамильяр, и весь оставшийся путь мы преодолеваем в абсолютном молчании.

Глава 10

Всем известно, что для хорошего стендап-монолога нужен свежий материал — а где его взять, как не на базаре? Там, среди толпы, где торгуют овощами, сплетнями и жалобами, открывается истинная изнанка жизни Пославского царства.

Жители