и кто-то другой. Но «техническое дело» расшифровки телеграмм двух белогвардейских главарей было исключительно важным.

В одной из телеграмм, переданных из Петровска, сообщалось, что на судне «Лейла» через Каспийское море едет специальная делегация Деникина к Колчаку. В нее входят генерал Гришин-Алмазов и несколько видных белых офицеров. Делегации поручено вести переговоры, которые нельзя доверить радио.

Киров сразу же решил: надо эту делегацию перехватить.

Навстречу «Лейле» был послан миноносец «Карл Либкнехт».

— Действуйте так же, как на форту, быстро и внезапно, — было сказано командиру миноносца. — Подойдите к «Лейле» вплотную, как будто вы посланы белыми для охраны.

Смелый замысел Кирова и на этот раз увенчался полным успехом. «Лейла» была захвачена. Генерал Гришин-Алмазов застрелился, когда красные моряки подошли к его каюте. Уничтожить документы он не успел.

В руки Кирова попало письмо Деникина Колчаку, которое вез Гришин-Алмазов. В письме содержался тайный план совместных действий всех белогвардейских сил против советской России.

«Главное — не останавливаться на Волге, — говорилось в письме, — бить дальше на сердце большевизма, на Москву. Я надеюсь встретиться с вами в Саратове… Поляки будут делать свое дело, что же касается Юденича, он готов и не замедлит ударить на Петроград…»

Киров сразу же сообщил о плане белых в Москву Ленину. Это помогло нашему правительству и командованию принять свои решительные меры, сорвать замыслы врагов и разгромить белогвардейские армии.

Не зря Сергей Миронович предпринимал морской поход к пустынному полуострову Мангышлак.

─────

Чапай. Рис. Н. Лямина

— Значит, желательно вам про Чапая узнать? Откуда он будет и что он есть? А вы бы сами его спросили. Чапай прост, чиниться перед бойцами не станет.

Прохор Семенов не торопясь взял добрую щепоть махорки из кисета, протянутого ему коротко стриженным рыжим парнем, свернул «козью ножку» и закурил.

Он сидел на чурбаке перед домом, в который определили их взвод на постой. Вокруг него прямо на земле, покрытой свежей, только пробившейся на свет молодой травой, устроились бойцы из последнего пополнения.

— Я, конечно, вас постарше, ровесник Чапаю, да голубей с ним мальчишкой не гонял, не довелось. А воюем вместе второй год. Он начальник дивизии, я, значит, стрелок, по-старому нижний чин. А впрочем, оба мы Красной Армии бойцы, ягоды с одного поля.

Прохор помолчал, потер рукой колючую щетинистую щеку. Молодые бойцы с ожиданием глядели на него.

Ночь перед боем

— И до чего вы все любите про Чапая слушать, точно не солдат он, а Иван-царевич. Я вам сказок говорить не буду, — вы не ребятишки, и я не дед. Чапай на Ивана-царевича похож, как ты на прежнего царя Николашку. — Прохор ткнул пальцем в рыжего бойца, угостившего его махоркой.

— Ты из кого будешь? Из крестьян? А ты? — спросил он другого. — Из рабочих? Hy вот и Чапай такой же. Из крестьян Чапай, рабочий человек. Сказывают, и родился где-то он в этих местах в Поволжье, бедняцкий сын. Слыхал я, что с восьми лет он батрачил, свиней пас, потом плотничал. Другим, значит, дома́ ставил, а сам бездомный. Будто он даже шарманщиком был. Ходил по городам и деревням, крутил шарманку и песни пел. Запоешь, когда жевать нечего!

Еще у купцов в мальчиках Чапай служил. Это уж точно я знаю. Hy и лют же он на купца с тех пор! Как сатану, купца ненавидит.

А германскую войну Чапай от начала на передовой в окопах провел. Вся грудь в ранах и в георгиевских крестах. Воевать он бесстрашный. Hy и хитер тоже. В разведку ходил, так германца, как хочешь, вокруг пальца обводил. Вернется из разведки, расскажет, что́ видел, предъявит трофеи, — генералы и офицеры ушами хлопают, глазами моргают. Им до того и во век не додуматься, что сделает запросто Чапай. А между прочим, все остается как было — они у царя генералы и офицеры, Чапай — солдат. Разве же царь рабочего человека в офицеры пустит?

А у нас Чапай, гляди-ка, царских генералов почем зря лупит. И должность у него, если по-старому считать, чисто генеральская — над дивизией начальник. Ты это прикинь, мужицкий сын, вот тебе в наглядности и ясно будет, что́ значит советская власть — рабочего с барином, солдата с его высокопревосходительством генералом сменяла местами.

За что, спросишь, дана Чапаю от советской власти генеральская должность? За то, что преданный народу человек. А потом — орел. Что сам он ни в какую страха не знает, это еще, можно сказать, полдела или того меньше. А вот что с ним и мы страх забываем, — то главное.

Встретились мы, например, с беляками в степи. Высыпало их столько, не сосчитаешь. Пули свищут, шрапнель сечет. Лежим мы, за землю держимся, голову не поднять. А тут подлетает Чапаев на полном скаку. Откуда только и взялся. «За мной, — кричит, — не трусь! Если дружно ударить, так беляк тебе ничего сделать не сможет. Сотня красных тысячу белых на капусту порубит!» Увидели мы Василия Ивановича, услышали его голос, поднялись и сотней на тысячу пошли. Hy и верно, побили белых, покрошили в капусту. Вот такой он в бою, Чапаев. Мало, чтоб самому смелым быть. Всех смелыми сделать — в этом самом и есть чапаевское геройство.

Может, вы слыхали, что Чапаев от пули заговоренный, так это чепуха и по науке полная глупость. Наука говорит совсем другое. Трус пули боится, а пуля храброго трусит.

Расскажу еще вам, как мы на Уральск с Чапаевым ходили…

Прохор Семенов встал с бревна, бросил докуренную цигарку. Видно было, что он только разговорился, теперь его скоро и не остановишь. Но тут проскакал по улице посыльный из штаба, на пороге соседнего дома появился ротный.

«Выходи строиться!» — разнеслась зычная команда.

Через несколько минут по улицам небольшого степного городка быстро двигались колонны красноармейцев. Весь полк, размещенный в городке, собирался к огромному, похожему на каменный сарай зданию кинематографа.

— Чапаев приехал, Чапаев говорить будет! — передавал по рядам всеведущий солдатский беспроволочный телеграф.