неуверенно прохожу в кабинет, присаживаюсь на край кресла и тихо говорю:

— Демид не появляется в офисе. Как он?

Алекс тяжело вздыхает и устало произносит:

— Чёрт! Ида, прости. Хотел к тебе заскочить, но столько дел… — ловит мой тревожный взгляд и печально продолжает: — Демид? Плохо, сладкая. Всё очень плохо.

10. Чем занимается Демид

Ида

Прикусываю нижнюю губу, испуганно смотрю на Алекса. Он устало поясняет:

— Брат послал Найтов и разорвал с ними все связи и контракты. Фрэнк был в бешенстве. Я лично летал на встречу с ним и объяснял, что натворила его любимая дочурка. Он смягчился, но вести дела с нами больше не намерен. Ещё Демид Глеба избил. Ну как избил?! Прописал ему в глаз и рассёк бровь. В нём же дури немерено. Ну, ты знаешь…

Я киваю, и Алекс печально продолжает:

— В любом случае мы с отцом, потратили море нервов и немерено бабла, чтобы сгладить все конфликтные ситуации. А Демид никого не слушает, шлёт всех к чёрту и на работу выходить не намерен…

Судорожно сжимаю край юбки. Мой амбициозный муж потерял интерес к работе?! На него это совсем не похоже…

Проглатываю вязкую слюну, опускаю глаза на свои колени и тихо спрашиваю:

— И… и чем он занимается?

— Сидит безвылазно дома, — отвечает Алекс, разводя руки в стороны. — Целыми днями изнуряет себя, тягая железо, и неистово молотит грушу. А по вечерам напивается в хлам и вырубается. Короче, совсем с катушек слетел. Я уже безумно устал от этого и не знаю, что делать...

Моё сердце сжимается. Боже, дело плохо. Я не и не предполагала, что Демид в таком состоянии. Думала, он отойдёт, мы поговорим, я расскажу, что жду малыша… А он и вправду больше не желает меня знать. Ещё и себя гробит. Что же мне делать?

Стук в дверь. В кабинет проходит Юля, ставит перед нами две чашки кофе. Прежде чем уйти, подруга кладёт руку мне на плечо и слегка сжимает. Одними губами шепчет: “Я рядом”.

От её жеста меня накрывают эмоции. Слёзы подкатывают. Мне трудно сдерживать их, когда кто-то проявляет сочувствие. Прикусываю нижнюю губу, опускаю глаза на чашку с кофе. Отодвигаю её от себя. Рассматриваю, как на поверхности напитка лопаются пузырьки. Немного успокаиваюсь.

Поднимаю глаза и натыкаюсь на внимательный взгляд Алекса. Он, слегка наклонив голову набок, изучающе оглядывает меня. Пробегается по лицу, опускается ниже, замирает на груди. Сползает ещё ниже, к моему животу. Инстинктивно тяну руку, чтобы его прикрыть, но вовремя себя останавливаю.

— Алекс?! — нужно как-то отвлечь этого проницательного парня.

— М-м? — откликается и, приподняв брови, смотрит на меня.

Но по глазам вижу, он продолжает о чём-то сосредоточенно думать. Что происходит?!

Меня спасает неожиданный звуковой сигнал. У Алекса звонит телефон. Он, извиняясь, отвечает на вызов и начинает бледнеть. Я с ужасом бегаю глазами по его лицу. Боже! Что-то случилось с Демидом?

Мужчина поднимает палец вверх, встаёт из-за стола и выходит из кабинета. Он отсутствует около минуты. И, когда я уже теряю всякую надежду хоть как-то себя успокоить, возвращается.

Не дожидаясь вопросов с моей стороны, Алекс, хватая с вешалки пальто, хрипло произносит:

— У папы опять инфаркт! Я в больницу.

— Я с тобой, — вскакиваю и бегу к выходу.

11. Я один

Демид

Я, держась за голову, сижу в приёмном покое и жду новостей. За окном воет ветер, бушует метель. Я один. Брат едет. Мама вылетает из Волгограда, гостила у бабушки. А Ида… Короче, я один.

Папа опять на операции. По моей вине.

Когда всё произошло, мы с отцом были дома. Я сидел на диване в гостиной, курил и пил джин. Вискарь уже порядком надоел.

Пытаясь выжечь Иду из памяти, крепким напитком, я равнодушно смотрел как, отец, стоя рядом, отчитывает меня за всё, что я натворил в последнее время.

Перед глазами так и стоит…

— Сын, ты же мужчина! Возьми себя в руки! В конце концов…

— А что это даст?! Ты вот всю жизнь держишь себя в руках. Все эмоции под контролем. И что в итоге? Додержался до инфаркта! — прокричал я и швырнул пустой бокал об стену. Он мигом разлетелся на сотни осколков. Так же как и моя жизнь…

Перевёл взгляд на отца и охренел. Его лицо исказила гримаса боли, он побледнел, схватился за грудь, сказал, что сильно печёт, как в прошлый раз…

Боже!

Какая же я сволочь! Су-у-ука! Совсем о*уел. В край.

Я сорвался! Когда я понял, Ида до сих пор не простила меня за то, что оставил её тогда… Что она не верит мне… И не любит… Я просто обезумел. Слетел со всех катушек. Я так упорно пробивался через выстроенные ей стены и преграды. Обманывал себя, что она меня любит и она моя.

Ида стала моей… женой. Но не стала по-настоящему моей . Я проиграл! Впервые в жизни, я больше не хочу бороться… Для чего?

Но то, что я сделал с отцом… Мне нет оправдания!

В помещение вбегает брат, бросается ко мне и со словами:

— Это ты его довёл. Уе*ок! — толкает меня.

В ответ отпихиваю его от себя и рычу:

— Отвали!

Потом рукой хватаю младшего братишку, прижимаю к себе и тихо говорю:

— Всё будет хорошо, понял?!.. Он — боец! Он должен жить!

В ноздри проникает знакомый запах духов. Жадно втягиваю воздух. Сердце начинает бешено колотиться о грудную клетку. Она здесь .

Краем глаза замечаю у входа робкую, хрупкую фигурку жены. При виде неё моё сердце сжимается. Не могу спокойно стоять и смотреть, как она плачет, прижимая тонкие пальчики к губам.

Часть меня безумно хочет сделать несколько шагов в её сторону, обнять, крепко прижать к груди. Согреть, уверен на сто процентов, холодные пальцы… Но вот другая, более сильная часть…

Беру себя в руки, смотрю Иде в глаза и холодно говорю:

— А тебе здесь делать нечего. Уходи!

Она кусает бледные губы, нерешительно топчется на месте, судорожно сжимая руками ремешок сумочки. И смотрит на меня глазами, полными слёз. Но я не могу её сейчас видеть. Только не сейчас. Ещё сильнее я не хочу, чтобы она видела меня в таком состоянии.

Мне по-прежнему не всё равно.

Игнорируя слабые замечания брата, рявкаю:

— Я сказал — уходи!

Ида разворачивается и убегает. Сердце падает вниз и перестаёт биться.

Делаю глубокий вдох, глоток остывшего кофе, смотрю на младшего брата и спрашиваю:

— Как она?

Алекс обессиленно