Уютно потрескивает камин.

По всему журнальному столику расставлены закуски. Сырная и мясная тарелки, фрукты, канапе на любой вкус.

Рядом со столиком, на специальной подставке, красуется ведёрко с охлаждённым шампанским. Пить его я не собираюсь, лишь сделаю вид.

Беру с тарелки клубничку, отправляю её в рот и удовлетворённо шепчу:

— Кажется, всё готово…

Подхожу к двери и, смотрясь в большое зеркало, изучаю себя.

Длинные, распущенные, уложенные волнами волосы.

Лёгкий макияж.

Чёрное платье на тонких бретельках. В нём я была, когда у нас с Демидом был первый раз.

Тонкие чулки подчёркивают стройные ноги, а высокие шпильки добавляют рост.

С довольной улыбкой поглаживаю, практически плоский животик.

У входа раздаются знакомые, мужские голоса. Поднимаю глаза к потолку и одними губами шепчу: “Спасибо”.

Делаю несколько шагов назад, но всё равно слышу весёлый голос Алекса:

— Ты иди домой, а я вернусь в бар. Там одна красотка подмигивала мне. Возьму телефончик. Вдруг пригодится?!

— Да у неё просто был нервный тик. — подкалывает брата Демид и удивлённо продолжает: — К тому же она уже уехала, скорее всего. Будет она тебя ждать?!

— Может, и тик. Но вызван он моей нереальной красотой и ошеломительной харизмой. А значит, она ещё там, ждёт меня и надеется на встречу — смеясь, отшучивается друг.

Демид недовольно бубнит и подходит к двери:

— Да-да… Вали уже… А ещё меня называет идиотом…

Отмираю. На цыпочках крадусь в гостиную и прячусь за колонну недалеко от входа.

Привлечённый музыкой и светом, исходящим от подрагивающих свечей, Демид проходит в центр комнаты. Осматривается.

Преодолевая внутреннюю дрожь, уверено цокая каблучками, выхожу из своего укрытия. Тихо говорю:

— Сюрприз!

Демид разворачивается. Окидывает меня жадным взглядом с головы до ног. В океане его серо-голубых глаз плещутся различные эмоции. Очень хочу верить, что ему нравится, то, что он увидел, и он не выставит меня за дверь.

Не прекращая на меня смотреть, муж резко проводит рукой по волосам и решительно направляется в мою сторону.

Инстинктивно делаю шаг назад и упираюсь спиной в стену. В метре от меня Демид замедляется, а сократив расстояние до полуметра, и вовсе останавливается.

Я с наслаждением, вдыхаю его мужественный запах. Лёгкие нотки мускуса, сандала, табака и виски кружат мне голову.

Муж смотрит на мои губы, начинает наклоняться. Меня бьёт мелкая дрожь. Сейчас он меня поцелует. Я таю от предвкушения. Так соскучилась по его нетерпеливым, требовательным губам. Прикрываю глаза.

Рядом с моим ухом раздаётся шёпот:

— Неплохая попытка, малыш. Жаль, что ничего не выйдет…

Удивлённо распахиваю глаза.

Как это не выйдет?! Да как он смеет?! Это мы ещё посмотрим…

Быстро спускаю лямки и выскальзываю из платья. Внимательно смотрю на мужа.

Сжав челюсти, Демид голодным взглядом скользит по моему телу. По ключицам, обнажённой груди, останавливается на торчащих сосках.

Нервно сглатывает, и его взгляд опускается ниже к поясу для чулок с бантиками. Его любимый, от которого у него всегда, цитирую “сносит крышу”.

Но когда его взгляд касается моего ничем не прикрытого, гладкого лобка, он издаёт рык, рукой хватает меня за талию и с силой прижимает к себе.

Демид утыкается мне в висок. Тяжело дыша, вдыхает мой запах. Его твёрдые пальцы больно сдавливают кожу. Ещё чуть-чуть и начнут хрустеть кости. Но я не издаю ни звука. Даже не дышу.

Мы оба замерли и боимся пошевелиться. Демид борется с собой, а я жду. Жду, что он сдастся.

Вдруг Демид резко бьёт кулаком в стену. Этот запрещённый приём отрезвляет его, и муж отстраняется от меня.

Поднимаю глаза. Смотрю ему в лицо. Снова эта холодная маска. Чёрт! Это просто невыносимо!

— Чего ты добиваешься, Ида? — спокойным тоном, режет меня на части.

Молчу. Только пристально смотрю ему в глаза. А Демид продолжает:

— Чтобы я хотел тебя? — и, повышая тон, добавляет: — Так я пи*дец как хочу. О*уеть как хочу тебя трахать! Но не буду. Потому что это ничего не изменит. Будет только больнее.

А мне уже очень больно. В душе просто месиво. Он сейчас от меня отказался.

Муж делает шаг назад и отворачивается. Я наклоняюсь, поднимаю платье с пола. Прикрываясь, прижимаю тонкий материал к себе и тихо говорю:

— Тогда, может быть, мы поговорим…

Демид разворачивается, смотрит на меня и серьёзно говорит:

— А смысл? Что ты мне скажешь, Ида? Скажешь, что ты меня любишь?

Опускаю глаза. Я не могу. Он только что отверг меня. А я призна́юсь в любви?! А если и так… Я наступлю гордости на горло. Скажу, а он снова отвернётся? Я тогда умру от боли.

— Так, я и думал!.. Поехали, я отвезу тебя домой — разрывая моё сердце на части, печально произносит Демид.

Мои глаза наполняются слезами. Боль давит на грудь. Да, я сделала это чтобы он знал, хочу вернуть его. Но быть отвергнутой просто невыносимо. Это унизительно. А ещё гормоны усиливают все эмоции в тысячу раз.

— Пошёл ты! Мне от тебя больше ничего не нужно! — гневно шиплю, швыряю платье в Демида и наблюдаю, как оно медленно сползая, падает на пол.

— Вот видишь… — подливает масло в огонь.

— Ненавижу! — выдыхаю, переступаю платье, обхожу мужа и яростно накидываю пальто на практически голое тело.

Затягиваю пояс. Разворачиваюсь и иду к выходу. Хочу быстрее покинуть это место. Место, в котором всё началось и, видимо, всё закончится.

— Подожди, Ида. Я отвезу тебя. Куда ты в таком виде?! — говорит Демид, надевает своё пальто и идёт за мной.

Я разворачиваюсь, злобно говорю:

— Не ходи за мной, Савицкий! Я тебя ненавижу! — и устало продолжаю: — Теперь ты доволен?

— От ненависти до любви один шаг. Так я думал раньше. Теперь не тешу себя иллюзиями… Может быть, так будет лучше, — задумчиво произносит Демид.

Снова закипая, произношу:

— Да ты философ?! Вот сиди дома и философствуй дальше. Пока у тебя не отсохнет… всё. И если ты думаешь, Демид, что я буду за тобой бегать, ты глубоко ошибаешься. Я и так… и так…

Слёзы встают вязким комом в горле. Нет, я не буду унижаться ещё больше. Делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю.

Вскидываю подбородок и безапелляционным тоном заявляю:

— Если любишь, то вернёшься ко мне, если нет, то к чему мне что-то тебе доказывать.

Разворачиваюсь, открываю дверь и выхожу на морозную улицу. С гордо поднятой головой подхожу к воротам. Демид останавливается рядом. Поворачиваю голову вполоборота и устало говорю:

— Я же сказала, чтобы ты не ходил за мной…

— А я сказал, что отвезу, — твёрдо заявляет