меня, сквозь боль и отчаяние, пробивался крошечный росток гордости. Я не буду унижаться перед ним - ни сейчас, ни сегодня, ни когда бы то ни было.

- Я пока ничего не подпишу, - сказала ему наконец твёрже, чем я ожидала. - Ни на что не соглашусь, потому что мне нужно время подумать.

Сергей кивнул, будто только этого и ждал. Было видно, что он чувствует себя здесь тоже как в тюрьме, и готов дать любую цену за отмену приговора.

- Хорошо. Думай - время у тебя есть, - проговорил Линьков.

Он поднялся, поправил манжеты рубашки и посмотрел на сыновей.

- Я поехал. Если что - будем на связи.

Всем своим видом муж показывал - ну и для чего это великое собрание? Вы же всё знали и так, неправда ли? Однако говорить он ничего не стал - просто молча вышел прочь.

- Мам, я с ним, - тут же засуетился Илья, не глядя на меня. - Созвонимся позже.

И он тоже быстро, словно был вором, который желал срочно скрыться с места преступления, зашагал следом за отцом.

- Илья, - окликнула я, когда младший добрался до выхода из гостиной.

Он замер, но не обернулся.

- Да?

Я смотрела на его спину, на затылок, на то, как напряжены его плечи. И спросила - тихо, почти шёпотом:

- Ты знал?

Повисла тишина. Антон замер на диване, тоже впившись взором в брата.

Илья медленно повернулся, и в глазах его запылало чувство вины. И ещё что-то, чего я не могла прочитать.

- Знал, - сказал он наконец, и голос его сорвался. - Да, мам, я знал и молчал и прошу за это прощения. Но я ничего не говорил, потому что папа хотел сам всё рассказать. Говорил, что это его дело, что вы взрослые и должны сами разобраться. Я думал, может, у них это быстро пройдёт. А он сказал, что любит её, ту девчонку, и будет признаваться во всём тебе, не станет изменять у тебя за спиной.

Я прикрыла глаза - как бы ни готовилась к тому, что услышу, всё равно реальность ударила под дых. И я пока не понимала, как к этому стоит относиться.

- Поезжай, - выдохнула я рвано. - Потом поговорим.

Илья кивнул не без облегчения и вышел. Мы с Антоном остались вдвоём.

Я сидела в кресле, глядя в пустоту, и не могла пошевелиться. Антон молчал, давая мне время осмыслить всё это. Потом встал, подошёл, сел на подлокотник и обнял меня за плечи.

- Мам, - сказал он тихо. - Я переезжаю к тебе. Поживу здесь, пока ты не встанешь на ноги и не придёшь в себя. Ты не должна быть одна.

Я подняла на него глаза. Мой мальчик. Мой взрослый, серьёзный, надёжный мальчик.

- Антош, у тебя работа, личная жизнь… - начала я, но он перебил:

- Ничего, я обо всём договорюсь, это не проблема. Рабочие моменты можно решить удалённо, а с Катей поговорю - она поймёт. Ты сейчас важнее, мам, я не оставлю тебя. Слышишь? Ни за что.

Я заплакала от благодарности и понимания - даже среди руин моего мира у меня есть надёжное плечо.

- Спасибо, сынок, - прошептала я, прижимаясь к нему. - Спасибо.

Он гладил меня по голове, как в детстве, когда я укачивала его по ночам. И я чувствовала, что, может быть, не всё ещё потеряно. Я должна выжить прежде всего ради сына. Чтобы он видел - у него есть сильная мать и она справится.

Как бы ужасно ни было сейчас.

ГЛАВА 5

ГЛАВА 5

День рождения Сергея наступил через три дня после того разговора в гостиной.

Три дня я существовала в каком-то полусне - ела, когда Антон заставлял, пила кофе, потому что иначе голова раскалывалась, смотрела в одну точку и думала. О том, как мы жили раньше? О том, где я упустила тот момент, когда муж начал задыхаться? Ну и о том, могла ли я что-то изменить, если бы заметила раньше?

Ответов на эти вопросы у меня не было.

Утром я проснулась и первым делом посмотрела на экран телефона. Двадцать пятое число. Мужу сегодня сорок пять.

Об этой дате я задумывалась сильно загодя - чуть ли не за несколько месяцев. Планировала, фантазировала, хотела устроить настоящий праздник. Торт, гости, подарок, который выбирала особенно тщательно. Это были очень дорогие часы, которые он хотел, но почему-то сам себе не покупал. Они теперь лежали в шкафу, завёрнутые в подарочную бумагу.

Я не знала, что с ними делать - наверное, вернуть обратно в магазин.

С утра позвонила Кристина, спросила, как у меня дела. Я привычно-дежурно сказала ей: «Нормально».

Это вообще стало моим щитом - слово «нормально». Хотя, конечно, норма на этот раз у меня была совершенно другой.

Антон уехал по делам и сказал, что вернётся к вечеру. Я осталась одна в пустой квартире, включила телевизор, чтобы не чувствовать себя одиноко… Варила кофе и забывала его выпить - и так трижды. А ещё поймала себя на том, что хожу из комнаты в комнату словно призрак, и нигде не могу найти себе места.

Всех гостей сегодня, конечно же, я загодя отменила. Извинилась и сказала, что праздника не будет. Никто особо не спрашивал о причинах, и мне опять и опять казалось, что большая часть наших друзей в курсе романа Сергея с этой Дианой…

К пяти часам дня телефон зазвонил. Номер был незнакомый, но я всё равно взяла трубку - мало ли кто и что сейчас может мне поведать?

- Ирина? - раздался в динамике мужской голос, низкий, слегка обеспокоенный. - Здравствуйте. Это Павел Рудской. Вы меня помните?

Павел Рудской. Я напрягла память. Да, мы знакомы - это давний партнёр Сергея по бизнесу, несколько раз мы бывали с ним на деловых ужинах. Приятный мужчина, чуть старше Сергея, всегда вежливый и внимательный. И ещё у него пронзительные голубые глаза - почему-то именно это особенно запало в душу.

- Здравствуйте, Павел, - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Да, конечно, я вас помню.

- Ирина, извините за беспокойство, - сказал он, и в его голосе я уловила какую-то неловкость. - Я звоню по делу, но оно очень деликатное. Я подумал, что вы должны знать.

У меня похолодело внутри - сразу поняла,