же до самого бала положено трудиться в поте лица, быть послушной девочкой, петь радостные песенки и разговаривать с птичками и мышками. Еще паре с метлой учиться танцевать.

Вскоре я уже раздуваю угли, чтобы затопить печь. В горшке ждет крупа, еще с вечера замоченная, так что десять минут — и будет завтрак. А в столицу, да еще с соседями, я с удовольствием съезжу.

И насчет прополки огорода — это же на завтра намечено, правильно? Вот завтра и буду думать, как отмазаться.

До столицы мы добираемся вполне приятно. Соседями, согласившимися меня подвезти, оказалась тетка Петронилла и ее муж. Всю дорогу они цапаются из-за какого-то разбитого горшка и на меня внимания не обращают.

Только въехав в город, вспоминают, что меня надо высадить, потому что нам в разные стороны. Им — на рынок, налево от городских ворот. Мне — к торговым рядам, где мы вчера отоваривались, а это прямо, в сторону королевского дворца.

— Смотри, Анна, чтобы к трем часам на этом же месте нас ждала! Опоздаешь — ногами до дома добираться будешь! — строго предупреждает Петронилла.

Обещаю быть ровно к трем. Слезаю с телеги и мчусь на нужную улицу, ориентируясь на высокие крыши королевского замка — вчера я по ним дорогу запоминала.

Уже через полчаса я забираю забытые кружева. Тщательно укладываю их в тряпичную сумку через плечо, чтобы не потерялись и не помялись. Некоторое время болтаю с хозяйкой лавки, которая начинает жаловаться на таких покупательниц, как моя мачеха.

Согласно поддакиваю ей в надежде, что она что-то да расскажет о жизни моего нового семейства. И правда, от души обругав Оливию за скупердяйство, женщина вдруг смягчается. Качает головой и признается:

— Так-то я ее понимаю, конечно. Женщина она гордая, а за такого никчемного мужичонку вышла замуж. Хоть и барон он был, но совсем дурной, все ее приданое растренькал. Сам-то помер, а ее без денег с тремя детьми на руках оставил…

Тут в лавку заходят покупатели, и я быстренько прощаюсь с говорливой хозяйкой. Времени до встречи у ворот у меня еще полно, и я отправляюсь к дворцу, чтобы посмотреть на него, как и планировала. Иду, по сторонам глазею, местным колоритом, так сказать, напитываюсь.

А здесь симпатично! Улицы в этом районе небогатые, но и не нищие. Аккуратные, никаких гор мусора или луж с нечистотами нет. Дома стоят опрятные, под добротными крышами. Окна чистыми стеклами на осеннем солнце бликуют. Вывески то там, то тут оповещают о бизнесе, которым занимаются владельцы.

В общем, я иду, иду и сама не замечаю, как сворачиваю в какой-то узкий переулок. Очухиваюсь только, когда упираюсь в глухой забор. Разворачиваюсь, чтобы вернуться обратно, и оп-па — дорогу мне перегораживает какой-то тип немытой наружности.

Глава 10.1

— У-у-у, какая девочка славненькая! — пьяно гундосит патлатый мужик, перегородивший мне дорогу. И руки в стороны разводит, словно в жмурки со мной играть собрался.

— Я тебе не девочка! Ну-ка, пропусти меня! — требую строго, хотя становится страшновато: мужик здоровый и явно хочет покуролесить.

— Сначала поцелуй, а потом я подумаю! — он ржет, обдавая меня густым перегаром. Начинает надвигаться, нехорошо ухмыляясь, а я в полной растерянности пячусь, пока не упираюсь лопатками в забор.

— Один поцелуй, красавица, и отпущу тебя, — мужик пытается схватить меня за руку, но я отдергиваю ее. Готовлюсь кричать и тут слышу надменный мужской голос:

— С забором сейчас поцелуешься. Пошел вон!

За спиной у пьянчужки стоит высокий мужчина, который кажется мне знакомым. И голос, и фигура, и… глаза. Да это же тот самый, с которым мы на болоте лошадку спасали!

Пока я роюсь в памяти, пьянчужка успевает получить от моего спасителя пару зуботычин и убегает, забыв про поцелуи и даже не оглянувшись. А мужчина смотрит на меня и насмешливо говорит:

— Ну вот и свиделись, Анна. В прошлый раз ты мне помогла, в этот я тебе.

— Значит, в расчете! — фыркаю, рассматривая его.

И правда, он не мальчик, на вскидку ему лет тридцать пять или чуть больше. И краси-ивый! Фигура атлетичная, мужественная, сплошной тестостерон и снос девичьего мозга. Лицо решительное, глаза синие-синие и смотрят на меня так… внимательно, что у меня даже в животе что-то порхать начинает.

Но кое-как справляюсь со своим восторгом и решаю поблагодарить спасителя.

— Спасибо вам, добрый человек, не знаю вашего имени.

— Спасибо мало, Анна, — заявляет он и подходит ближе. Еще ближе. Совсем близко… Я уже почти зажата между забором и его хищным, сильным телом… Вдыхаю идущий от него запах, приятный, с ноткой горьковатого цитруса, очень ему идущий.

— А что еще, кроме «спасибо», тебе нужно? — шепчу, поднимая взгляд к его ставшему очень серьезным лицу. Смотрю на губы, оказавшиеся так близко к моим, что кажется, сейчас меня поцелуют…

— Кхм-м! — раздается за спиной мужчины многозначительное покашливание. — Кажется, я не вовремя? Ухожу, ухожу!

Я вздрагиваю и прихожу в себя — эй, Золушка Анна! Ты ничего не попутала⁈ У тебя в сказке принц должен первый поцелуй получить, а не какой-то красавчик, любитель бродить по болотам и глухим переулкам!

Уворачиваюсь от потянувшихся ко мне мужских рук и несусь по переулку прочь, даже не прощаюсь. Выскакиваю на широкую улицу и дальше без всяких приключений и неожиданных встреч добираюсь до дворца.

Долго рассматриваю его монументальные стены и башни, с развевающимися на верхушках флагами. Изучаю огромные ворота и охраняющую их вооруженную стражу. Интересно, а как же я попаду на бал, если ворота будут закрыты? Через забор перескочить точно не получится, вон какой высокий!

Потом решаю, что это не моя головная боль — кто меня в эту сказку отправил, тот пусть и выкручивается с доставкой моей персоны на бал и в объятия принцу.

Поглазев на дворец еще немного, отправляюсь к месту встречи с теткой Петрониллой и ее мужем.

Телега соседей подъезжает ровно в три, и я запрыгиваю в нее, довольная, что все сложилось как нельзя лучше. И задание мачехи выполнила, и на дворец, где будет проходить бал, посмотрела.

В неприятности не вляпалась и принцу, моему суженому-ряженому, по сказке мне положенному, не изменила. Ай да Анютка, ай да молодец!

Глава 11

Наш дом превращается в филиал сумасшедшего дома. Как раз с того момента, как мачеха вечером сообщает:

— Завтра