боялась меня. Не сторонилась, не креститась, не шептала молитвы. Просто разговаривала. Будто я старый знакомый, а не пугающая статуя в заброшенном замке.

Хотелось ответить. Сказать, что извиняюсь за неудобства, что во времена Эдмунда здесь были ковры, мягкие перины, пуховые подушки. Что я бы с радостью предложил ей достойное жильё, если бы мог.

Но всё, что у меня было теперь, это возможность слушать. И смотреть, как она собирается, застёгивает свою странную яркую одежду, надевает перчатки и направляется к выходу из ниши.

* * *

Женя вышла в основной зал и остановилась.

При свете дня разрушения выглядели ещё более масштабными. Крыша провалилась в нескольких местах, балки торчали обломками. Глубокий снег лежал сугробами вдоль стен. В центре зала виднелись остатки чего-то похожего на трон. Возвышение было разбито, ступени растрескались, от самого седалища остались лишь обломки позолоты и груда камней.

Справа, у стены, лежали обломки мебели. Поломанные и истлевшие столы и стулья. Рядом черепки посуды, почерневшие от времени. Единственным нетронутым предметом оказалась металлическая жаровня, большая, на витых ножках. Она также потемнела, покрылась ржавчиной, но была цела.

Тяжеленная.

Женя попробовала сдвинуть, схватившись за край. Металл не поддался. Она упёрлась ногами, потянула изо всех сил. Жаровня скрипнула, сдвинулась на пару сантиметров.

— Ну же... давай...

Ещё рывок. Жаровня поехала по полу с противным скрежетом. Женя вцепилась в неё мёртвой хваткой, потащила к нише. Шаг, ещё шаг. Руки горели, спина напряглась, но она не отпускала. Наконец втащила жаровню в угол, рухнула рядом, тяжело дыша.

— Фух... получилось.

Она вытерла пот со лба, посмотрела на свою добычу. Не похоже на декорацию. Металл толстый, основательный. Ножки искусно выкованы, узоры вьются по краю. Дорогая вещь.

Откуда здесь такое?

Женя покачала головой. Не важно. Главное, что теперь есть, где развести огонь. В жаровне, а не на голом полу. Так будет безопаснее.

Она вернулась в зал, поискала ещё что-нибудь полезное. Нашла остатки двери, сорванной с петель, валяющиеся в углу. Некоторые доски были ещё достаточно крепкие, не прогнили полностью. Можно использовать их как заслонку, прикрыть вход в нишу. Отапливать открытое настежь пространство бессмысленно, весь тёплый воздух улетит.

Она стала перетаскивать доски одну за другой к нише. Тяжело, неудобно, дерево цеплялось за камни. Наконец доволокла, составила их к стене рядом со статуей.

Доски накренились, начали падать. Женя подскочила, поймала, упёрла одним концом в пол, другим в плечо статуи.

— Подержи, пожалуйста.

Доски встали наискосок, опираясь на ледяное плечо. Достаточно устойчиво. Женя отошла, проверила – держатся.

Она улыбнулась, похлопала Амарилла по руке.

— Спасибо, красавчик. Ты хороший помощник.

* * *

Шок прошёл волной.

Она использовала меня, как опору. Прислонила доски к моему плечу, попросила подержать, будто я живой человек, способный выполнить просьбу.

Фамильярность была оглушающей.

Двести лет службы, уважения, поклонов, обращений "милорд", "генерал", "ваше превосходительство". Люди кланялись, отступали, боялись смотреть в глаза. Придворные дамы пытались соблазнить, но даже они сохраняли дистанцию, играли в игру почтения.

А эта девушка... похлопала меня по руке, как старого друга или верного коня. Как что-то само собой разумеющееся.

Я должен был возмутиться, оскорбиться. Презрение должно было вскипеть, как в старые времена, когда какой-нибудь наглец забывал о протоколе.

Но вместо этого...

Внутри было только странное, непонятное чувство нужности. Она просила моей помощи. Просто подержать доску, будто это естественно, будто я действительно могу помочь.

И я помогал. Был опорой, держал заслонку, пока она обустраивала наш общий угол.

«Наш?»

Когда я начал думать об этом пространстве как о нашем?

Я не знал. Но мне нравилось.

Глава 9

Женя вышла из замка, пробралась сквозь сугробы к лесу. Снег был глубокий, проваливалась по колено, но идти можно. Метель закончилась, оставив после себя тишину и белое покрывало.

Она набрала лапника. Пушистые ветки елей, которые можно разложить под спальником, сделать постель мягче. Охапка за охапкой, таскала в нишу, пока не набрала достаточно. Потом дрова. Сухие ветки, обломки стволов. Собирала всё, что горит, складывала рядом с жаровней.

В лесу нашла куст с ягодами, похожими на шиповник. Мелкие, красные, чуть подмороженные. Женя не была уверена, съедобные ли, но на вкус кисло-сладкие, не горчили. Собрала горсть, засунула в карман.

Вернулась в замок уже под вечер. Руки озябли, щёки горели от мороза, но настроение было приподнятым. Есть лапник, дрова и ягоды, не пир, конечно, но лучше, чем ничего.

Теперь огонь.

Она видела ролики выживальщиков в интернете, которые разжигали огонь трением. Палочка, дощечка, быстрые движения. Просто, если знаешь как.

Женя взяла сухую ветку, заточила край о камень. Нашла плоский обломок дерева, сделала в нём углубление. Положила в углубление сухую траву, мох.

Вставила палочку, зажала между ладонями, начала тереть.

Вниз, вверх, быстрее, быстрее. Ладони горели, пальцы немели, но ничего не происходило.

Она остановилась, передохнула. Попробовала снова.

Потом еще раз.

И опять.

Прошел час, еще один. Руки дрожали от усталости, плечи ныли. Женя рычала сквозь зубы, отказываясь сдаваться.

— Гори, чёрт возьми... гори!

Дым.

Тоненькая струйка поднялась из углубления в дереве. Женя замерла, боясь даже моргнуть, словно один неосторожный взгляд мог спугнуть это робкое чудо. Она склонилась ниже, почти касаясь носом щепок, и осторожно, мягко подула. Дым сгустился, полыхнул крошечной оранжевой точкой, уголек ожил.

— Да! Да, вот так! Хороший мой, давай!

Пламя взвилось, сначала робкое, как лепесток, но потом жадно лизнуло подставленный сухой мох. Женя бережно, дрожащими от напряжения руками, перенесла этот драгоценный комочек жизни в жаровню. Подложила сухую траву, тонкие веточки, заслоняя их ладонями.

Огонь занялся, весело затрещал, перепрыгивая на щепки покрупнее.

Женя отпрянула, глядя на пляшущие языки пламени, и вдруг вскочила на ноги. Восторг, чистый и безумный, ударил в голову, как шампанское.

— У меня получилось! Ты видел?! Получилось!

Эмоции переполняли её, требовали выхода. Одной ей было слишком много этой радости. Женя крутанулась на пятках и, поддавшись неудержимому порыву, кинулась к единственному свидетелю своего триумфа.

Она обхватила статую за талию, крепко, всем телом впечатываясь в жесткий бок, прижалась горячей щекой к ледяной груди, ощущая сквозь куртку твердость его торса.

— Спасибо! — выдохнула она, задрав голову. В свете костра его лицо казалось не таким суровым, тени плясали на скулах, создавая иллюзию улыбки. — Спасибо, что поддерживал. Я одна бы просто сдохла тут от страха.

Она приподнялась на цыпочки, потянулась вверх и, зажмурившись, звонко чмокнула его в холодную каменную щеку.

— Ты лучший в