побегу могут стать еще хуже. Все остальные были с ним согласны.　

Единство друзей вдохновляло. Мы устроились в сторонке, намереваясь обсудить все детально. Вначале все долго молчали. А потом робко каждый начал предлагать варианты. Во время раздачи вечерней баланды броситься к ограде? Но в это время еще светло, и часовые без труда уложат, пока будешь возиться с проволокой. Перелезть через нее? Застрянешь и погибнешь. А если бросить лестницу на заграждения? Но где возьмешь ее в лагере? А если бы и нашлась, то все равно не успел бы лаже донести ее до ограды. Николай пошел к водосточной трубе, долго смотрел на вкопанную под ней бочку, потом осмотрел другую, обошел вокруг барака.　

— Я вот думаю, а что, если в бочки спрятаться? Но в них только укроешься до пояса. К тому же они открытые, у всех на виду.　

— И почему это из нашего лагеря никого не гоняют на работу? Стоит только выйти за ворота, и я не вернулся бы обратно, — грустил Михаил.　

— А если пробраться в женский лагерь? — рассуждал Григорий. — Там замков на бараках нет…　

У них в бараке не спрячешься, — вставил Николай. — Да и пройти туда до отбоя незамеченным невозможно.　

Кто-то предложил поджечь барак. Но эту мысль тут же пришлось оставить. Пожар, безусловно, вызвал бы немедленное усиление охраны.　

Мучительно хотелось курить. В голодном животе что-то бурчало, страшно хотелось есть. Голова разламывалась. отказываясь уже соображать что-либо…　

— Нашел! — почти крикнул Ванюшка и яростно стукнул Николая по плечу.　

— Ты уж… полегче, — хотел обидеться тот, но видя, как сияет лицо у Вани, сразу подобрел. — Ну, выкладывай поскорей.　

Ванюшка все время сидел в сторонке, жевал соломку и ни разу не проронил ни единого слова. Мы облепили его, почему-то поверив вдруг, что он нашел спасительный выход.　

— Ножницы надо до ужина опустить под пол уборной. Сами мы тоже залезем туда. Перед этим постараемся получить раньше всех свою вечернюю баланду. А потом, немедленно, воспользуясь обычной свалкой и шумом, мы нырнем под пол уборной. Там просидим до полночи, и — бежать…　

— Правильно! Вот молодец! — обрадовался Николай. — И как это мы раньше до этого не додумались!　

План был действительно, простым и выгодным.　

Договорившись о деталях, мы разошлись и стали дожидаться вечера.　

Тринадцатое сентября 1941 года было обычным серым днем нашей лагерной жизни. Уже две недели прошло с того дня, как нас арестовали. Какой-то счастливчик добыл понюшку табаку. Несколько человек тут же облепили его. Он с жадностью затягивался, вызывая завистливые и нетерпеливые взгляды людей, просивших дать хоть разок потянуть.　

— Ну хватит, нас же много, — умоляли они.　

— Да все равно не накуритесь.　

— Дай разок, хватит тебе, — и с большим удовлетворением сначала кто-нибудь затягивался. Потом курящий, держа черными пальцами окурок, прикладывал его к губам другого, третьего. Потом окурок поплыл из рук в руки. Измятый, он уже обжигал пальцы, но его все-таки слюнявили до тех пор, пока последний курец не обжег язык и не сплюнул рассыпавшийся на губах пепел.　

В центре лагеря два человека залезли на одинокий дуб и обрывали последние листья. По-прежнему на завалинке бараков сидела длинная вереница полуголых людей, которые вытряхивали завшивленные рубашки, уничтожая паразитов. В женском лагере у стены барака стояло несколько женщин и смотрели в нашу сторону тупыми невидящими глазами.　

А высоко над лагерем в табачной дымке безбрежного неба гордо стояло солнце…　

Глава III

ПОБЕГ

1

— Вы чего тут?

— Мы — бежать, а вы?　

— Мы — тоже.

Оказывается, нас уже опередили. Согнувшись в три погибели, под полом уборной в дурманящей жиже сидели люди. Влезли туда и мы. Переговорили. У них почти тот же план побега, что и у нас.　

Наступили сумерки. Очевидно, раздача ужина заканчивалась. И вдруг к нашему изумлению, друг за другом к нам влезло еще несколько человек.　

— О, здесь уже есть кто-то, — послышался чей-то шепот.　

— Вы что? Тоже бежать, ребята? Сколько вас тут?　

— Ну, теперь все пропало. Четырнадцать человек… Ни за что не уйти этой ночью, — сказал сидящий рядом со мной незнакомый парень.　

Потом мы услышали, как гитлеровцы спустили овчарок, чтобы загнать пленных в бараки.　

— Теперь нам один выход: надо уходить всем, — ответил я собеседнику.　

Через некоторое время, уже после того, как немцы закрыли все ворота, в нашем «убежище» вдруг с треском оторвалась доска, которая нас прикрывала. С шумом и грохотом под пол полезли новые люди. Их было пятеро.　

Мы все очень обеспокоились: как бы шум этот не услыхал часовой на вышке, находящейся от нас всего в 15 шагах.　

Но опасения наши оказались напрасными. Вскоре все в лагере затихло. Начиналась ночь. Мы слышали, как вокруг лагеря шел первый патруль. А кто-то увидел в щель, как из комендатуры выглянул часовой с собакой и повесил фонарь на водопроводный колодец.　

— Вот еще только фонаря нам не хватало, — буркнул Николай.　

На соседней вышке мерло постукивали каблуки часового.　

«Ну, теперь все, — подумал я, — или убежим, или… Назад все пути заказаны».　

Резкий запах мутил голову и вызывал тошноту. Ноги, погруженные по колено в жидкое месиво, ныли от холода. Хорошо было бы сесть, но для этого надо погрузиться в жижу до пояса…　

Ночь вылилась темная, небо заволокло тучами, за которыми притаилась предательская луна. Погода, казалось, благоприятствовала нам. Все молчали, с нетерпением ожидая часа, когда можно будет действовать активно.　

Теперь нас было 19 человек. У каждой группы свои ножницы. Еще раз здесь подтвердились мои догадки о том, что в лагере организовалось несколько групп, которые готовили побег или какие-нибудь другие активные подпольные действия. Характерно, что совпали устремления четырех таких групп, не связанных между собою. Я представил себе, как эти люди, подобно нам, с ненавистью и болью смотрели на мероприятия немцев по усилению охраны и ломали себе головы над тем, где спрятаться, чтобы потом вырваться из неволи…　

Прошло три-четыре часа. Ночь стала еще темнее. Из черных туч посыпалась мелкая водяная пыль.　

— Пора, — топнули сзади.　

— Вылезать тихо, не шуметь! Выстраиваться вдоль стенки, — передал Николай чуть слышно.　

Потихоньку приподняли доску и, друг за другом, все полезли наверх. Даже чуть слышный постук наших сапог о доски в ночной тишине казался нам грохотом курьерского поезда…　

Мы с Николаем, вооруженные ножницами, стали впереди, у дверей, и начали осторожно выглядывать из-за косяка, стараясь увидеть, где находится часовой с собакой. Сколько мы ни смотрели в черную пустоту, ничего, кроме тусклого фонаря, не было видно. Николай первым шагнул из