— Исаев! — Его полубезумный взгляд остановился на мне. — Я принимаю твой вызов!

Глава 4

А? Коршунов? Принимает мой вызов? Который я ему бросил, когда только очнулся в теле Исаева?

Он про него, что ли?

— Ты про тот раз… — начал я уточнять.

— Да! — почти рявкнул Коршунов.

Этим криком он окончательно привлек внимание Бойлерова. Тот высунулся из-за экрана компьютера и спросил:

— Господин Коршунов, а вы не заблудились? Или у вас сегодня внеочередные испытания нейролептиков на собственной персоне?

По лицу Юрия пробежала тень страха: видимо, не ожидал встретить начальство этой лаборатории в столь поздний час. А на часах, кстати, было уже семь. Тем не менее он совладал с собой и, кажется, даже разозлился.

— Ваш Исаев вызывал меня на алхимическую дуэль. Я принимаю его вызов!

— Дуэль? — протянул Иван Степанович, поднялся со стула и угрожающе уставился на меня. — Это правда?

— Было дело, — не стал я отпираться.

Зато Селезнева попыталась вступиться за меня.

— Коршунов первый начал…

Но резкий взмах руки Бойлерова остановил ее речь. Я оглянулся на Алису и укоризненно покачал головой. Девушка сникла. Сама виновата — я не просил за меня вступаться.

Сам могу за себя постоять.

— Хорошо, — сказал, вставая со стула. — Где и когда желаешь биться? И каким оружием?

— Вы двое совсем лишились разума? — Бойлеров выскочил из-за стола и встал между нами.

В кабинет вошел еще один человек — один из дружков Коршунова, которые ввалились в этот кабинет пару недель назад и приставали к Алисе.

— Что, Исаев, начальник тебя не отпустит? — притворно заканючил Юрий. — Может, тогда сразу признаешь, что твой вызов был простым блефом? И мы с Каминским просто в очередной раз убедимся, что в «РОТ» берут только самых никчемных?

Вот вроде простейшая, практически одноклеточная провокация. Такая же, как сам Коршунов. Но я чувствовал, что она действует. И не на меня одного. Алиса сбоку от меня встала из-за стола и сжала кулаки. Хлебникова нарочито медленно поправила очки и смерила Коршунова таким взглядом, словно пыталась определить, сколько в его теле процентов воды и дерьма. Ноль и сотня, Марина, ноль и сотня. Бойлеров покраснел, вена на лбу вспухла, а сверху на нее упала вьющаяся прядь.

Он повернулся ко мне, положил руку на плечо и шепнул в самое ухо:

— Вздрючь его.

Отстранившись, удивленно воззрился на начальника.

— Я сказал, вздрючь этого заносчивого засранца, — повторил он, хлопнул меня по плечу и отошел в сторону.

— Где, когда и каким оружием? — холодно обратился я к Коршунову. — Предоставлю выбирать тебе, как вызванной стороне.

— Напомню, что дуэли насмерть запрещены, — заметила Хлебникова.

— Что ты, Марина, — гадливо улыбнулся ей Юрий, — Исаев мне живым нужен. Сразимся на ядах в нашей лаборатории на двадцать восьмом. Через два часа. Каминский, — он кивнул в сторону своего спутника, — мой секундант. Выиграю я — ты расскажешь мне секрет своей золотой кислоты.

— Так вот кто спер ту пробирку… Так и не хватило ума разгадать секрет? — хмыкнул я. — Хорошо. Увидимся в девять часов вечера на двадцать восьмом.

— Рекомендую тебе сразу написать формулу, чтобы не терять времени потом, — высокомерно улыбаясь, Коршунов развернулся и пошел к выходу.

Уже в самых дверях я окликнул его:

— Ты забыл кое-что, Коршунов. — Юрий замер в проходе. — Выиграю я — отдашь мне Право хозяина на артефакт.

На тот самый строптивый артефакт, который до сих пор у меня в сумке, наверно, словарь вспоминает. Если в себя пришла после порции магии.

Пальцами Юрий вцепился в дверной косяк так крепко, что костяшки побелели. Но через несколько секунд он расслабился и снова задрал голову кверху.

— Идет. Все равно тебе не победить.

* * *

— Думаешь, это хорошая идея? — не унималась Алиса, пока мы поднимались на двадцать восьмой этаж в пустом лифте.

— Алиса, я начинаю думать, что плохой идей было взять тебя в секунданты, — беззлобно огрызнулся я.

— Я про это и спрашиваю!

— Это чистая формальность… — поправил на плече ремень своего несессера. — Отступать я не собираюсь, так что тебе ничего не угрожает. Отказаться — значит, посрамить честь отдела. А Коршунов, уж будь спокойна, об этом всему зданию растрезвонит. Кстати, Марина, ты уверена, что хочешь быть Судьей?

Хлебникова, перед тем как Коршунов окончательно покинул наш кабинет, сама вызвалась судить алхимическую дуэль. Возражений не имелось ни у кого. Коршунов был уверен в своей победе и не боялся, что проиграет из-за подсуживания Марины. Впрочем, подсудить там было негде. Да и в Марине я почему-то был уверен — не будет она такой чепухой заниматься. Ее интересовала не моя или Коршунова победа, а сам процесс.

— В моей семье сохранилась одна из копий Кодекса Алхимиков, так что я, возможно, единственная в этом здании, кто знает, как судить, — ответила девушка.

— Надо же, у вас тоже был Кодекс? — удивился я, прежде чем успел заткнуть себе рот.

— У вас? — переспросила Хлебникова.

— Ну, в твоей семье, — пояснил ей. Фух, надо аккуратнее быть. Чуть не спалился в очередной раз, что я не совсем Исаев. — Я же из рода алхимиков происхожу. У нас тоже была копия.

Да я сам этот Кодекс написал в своем родном мире!

— Точно, — подтвердила Алиса. — Коршунов на него из-за этого и взъелся…

Наш разговор прервал лифтовой звонок. Двери открылись, и мы вышли в короткий коридор из стекла. Из-за темноты по ту сторону стекла почти превратились в зеркала. Пройдя дверь, с шипением скользнувшую в сторону, оказались в самой лаборатории. Ее концы терялись в полумраке. Потолок с немногими горящими лампами казался низким сводом огромной пещеры. Множество лабораторных столов с явно крутым оборудованием делились по секторам. Один из них был огорожен стеклом с яркими оранжевым знаками биологической опасности. Там наверняка работали со штаммами опасных болезней. В центре стоял еще один стеклянный аквариум, поменьше. Рядом с несколькими столами горел яркий свет — там еще работали люди.

Но два из них стояли возле того аквариума. Я уже знал, что это кабинет Татищева Никиты Сергеевича, начальника отдела ИР.

Уже отсюда я увидел рядом со столами Коршунова с Каминским. Немногочисленные сотрудники лаборатории с любопытством проследили за нами взглядами. В остальном здесь было темно и тихо. Казалось, можно услышать, как гудит ветер, наталкиваясь на стеклянные стены здания.

— Начнем? — без лишних предисловий спросил Коршунов с усмешкой. — Надеюсь, с нашим оборудованием проблем не будет? Понимаю, в вашем отделе такие новинки только на картинках видели…

— Как и ты голых женщин, — перебил его я. — Марина?

Алиса прыснула в кулачок от