Лабораторные стенды, которые должны стать нашими орудиями в дуэли, стояли развернутыми друг от друга на расстоянии нескольких метров. Между ними помещался еще один стол с двумя загадочными ящиками. Как я понял, это были анализаторы для проверки результатов дуэли.

— Дуэлянты, внимание! — громко и отчетливо произнесла девушка, встав между столами. На миг она наклонила голову так, что стекла ее очков загорелись ярким белым пламенем, отразив свет потолочных ламп. — Напомню вам условия. Дуэль начинается и длится ровно два часа. Каждый из вас за это время должен приготовить один яд. Компоненты — на ваше усмотрение. Способ приготовления — тоже. Победит тот, чей яд окажется лучшим по двум критериям: чистота и летальная доза. Итак… — девушка достала из кармана круглые часы-секундомер, и скомандовала: — начали!

Алиса с Каминским разошлись в разные стороны. Дружок Коршунова встал неподалеку от меня, а Алиса — за спиной моего соперника. Их задача — наблюдать и сообщать, если один из нас будет мухлевать. Использовать чью-то помощь, подсказки или артефакты.

Пускай этот Каминский наблюдает. Лишь бы молча это делал. К слову, если захочу смухлевать, он и не заметит. Во-первых, в его глазах блестело что угодно, но не интеллект. Во-вторых, мухлевать я умею.

Мой наставник не порицал небольшое шулерство на экзаменах, и его подмастерья получали по ушам (в буквальном смысле), только если попадались. Даже сам учил, как не попадаться. Одна проблема — он же и принимал экзамены. Приходилось быть очень изобретательным, потому что его способы, естественно, не работали.

Полки длинного стола и сама столешница были заполнены большим количеством реактивов, растворов и реагентов. Большую часть местных названий я не знал, но, к моему счастью, названия дублировались небольшими формулами. Еще какие-то узнавал по внешнему виду, другие подсказывала память Исаева. Не так уж мало он знал, к моему удивлению.

Коршунов работал споро. Гремел склянками, жужжал приборами и булькал растворами. Я не отставал.

С оборудованием разобрался быстро. Почти такое же, как в лаборатории нашего отдела, только новее. Намного новее.

Познакомившись с лабораторным арсеналом, я решил, что попробую сделать один непростой яд. Silentium Caeli. Небесная тишина. Или, как его называли я и мой наставник, Сновидянка. Мой любимый яд. Ладно — один из. Убивал тихо, мирно и во сне. Я его использовал вместо снотворного. За триста лет жизни выработалась такая бессонница, что порой даже самое мощное снотворное не брало. А вот Сновидянка…

Что-то я отвлекся. Итак, ингредиенты!

Всего их три. Скополамин. Алкалоид. Чистый. Scopolaminum purum. Это — основа моего яда. Мощнейший депрессант нервной системы, вызывает сонливость и амнезию. Citatoxinum — токсин, добываемый из щупалец Морских пчел. Это медузы из моего мира. Безобидные на вид и даже милые, похожие на мыльные пузыри с маленькими ножками, но на самом деле жуткие твари. Строят целые подводные города из ульев, которые собирают из падали. При этом очень ядовитые. И третий компонент — Viridin. Еще один токсин.

Скополамин я получу из растений, добытых Листницким для меня. Благо я их с собой прихватил. Остальные два могу получить прямо здесь. Оборудование позволяет!

Выставив на стол несессер, выложил из него все, что мне пригодится. С полок тоже похватал склянки, штативы, реагенты. Все разложил — как привык, по порядку использования — и начал работу. Краем глаза заметил, что другие сотрудники лаборатории повыключали свет над своими рабочими местами и стали стягиваться в нашу сторону.

Сбившись в кучки вокруг, они с любопытством стали следить за нашими действиями и шепотом обсуждать их. С шипением растворилась входная дверь в лабораторию. Не выдержав, я оглянулся на нее и увидел Бойлерова, который все же решил к нам присоединиться. До этого он отказывался, ссылаясь на занятость.

Но его появление — не единственная причина, почему я начал оглядываться. Ощущал на себе пристальный взгляд. И это были не Каминский, внимательно следивший за каждым моим действием, и не зеваки. Кто-то еще… Всмотрелся в стеклянные стены кабинета Татищева, но не увидел ничего, кроме отражения лаборатории. Внутри царила темнота и громоздились темные, едва различимые силуэты мебели. Но мне все равно казалось, что источник чужого взгляда где-то там.

Ладно. Я уверен, что за нами и так наблюдают. Тут камер видимо-невидимо. Плевать: алхимические приемчики я использовать не собирался.

Вновь сосредоточился на работе. Первым делом получил базу для своего яда — Scopolaminum purum. Его усыпляющая часть. Отделил от растения, сконденсировал и отфильтровал.

Когда ставил колбу, воздух вокруг меня вдруг сгустился. Вязкий, как кисель, он с трудом затекал в легкие, и я ничего не мог с этим поделать. От неожиданности меня качнуло, и, чтобы не упасть, схватился за край стола, выпустив колбу. Она упала на пол и пролилась. Кто-то вскрикнул. Едва это произошло, как наваждение исчезло. Сердце снова застучало ровно и бойко, воздух стал… воздухом. Спокойно входил в мои легкие.

Что. Это. Было⁈

— Что? Переволновался? — заржал Каминский. — Смотри не поубивай нас здесь.

— Исаев… — донесся до меня испуганный голос.

Из-за стола Коршунова, отвлекаясь от своих прямых обязанностей, выглядывала Алиса. Лицо ее побледнело, веснушки высыпали мелкими крупинками пепла.

— Секундант! — строго окрикнула ее Хлебникова с часами в руках. — Не отвлекайтесь.

Алиса вернулась к наблюдению за Коршуновым. Я оглянулся в поисках пролитого яда.

К счастью, из колбы вылилось совсем чуть-чуть, спасибо ее форме, а то, что вылилось, впитало специальное покрытие. От греха подальше заткнул колбу резиновой пробкой, хотя должен был сделать это сразу. Расслабился, черт возьми! А враг этим воспользовался.

Оглядев людей вокруг еще раз, не заметил ничего странного. Только Бойлеров смотрел на меня, склонив голову набок и задрав верхнюю губу. Он явно заметил, что со мной что-то не так.

Ладно… Ладно. Продолжим. Такой чепухой меня не выбить из колеи. Знал, что Коршунов будет грязно играть, но ожидал чего-нибудь более хитрого. Сломанного оборудования, например, или недостаток реактивов. Однако с этим все было в порядке. Хотя, учитывая, что Алиса отвлеклась, не такой уж плохой у него план. Мерзавец…

— Шестьдесят минут! — оповестила Хлебникова.

Фигня, успеваю.

Взялся за второй ингредиент. Citatoxinum. Токсин, который начинает действовать, только когда жертва засыпает. Постепенно блокирует в мозгу центры, отвечающие за дыхание и сердцебиение.

Морской пчелы, возможно, в этом мире не существует, но я знаю, как получить ее яд искусственным путем. Лабораторные приборы щелкали, булькали и жужжали, перекачивая растворы, смешивая компоненты, растворяя порошки. Работа шла своим чередом. Когда получил токсин, меня снова атаковали, но я уже был начеку. Ждал, что