как не хочется отрываться от её горячего, нежного тела, от её сочной киски…

Но надо на работу. Дела, встречи, клуб.

Целую в лоб.

— Малыш, мне надо идти. Я позвоню.

Она улыбается сквозь сон. Я ухожу.

Выхожу из подъезда, сажусь в машину. Хочу написать ей сразу — «ты офигенная», но решаю: сначала дела, потом позвоню.

Приезжаю в клуб. Там суета, привезли новые тренажёры, не те, которые заказывали. Проверяем, какая-то проблема с поставщиками. Косяк на их стороне.

Хожу по залу, ругаюсь, решаю.

Еще вопросы с тренерами, кое-кто оборзел, один заигрывает с клиентками, второй стал «левачить». Ну и у меня не один клуб, из других тоже поступают какие-то жалобы.

Это бизнес. Тут не бывает полного штиля.

Водоворот проблем кружит.

Вспоминаю про сладкую Женечку только к вечеру. Лезу в карман за телефоном.

Пусто.

Обыскиваю себя. Куртка, джинсы, машина.

Блин.

Звоню с рабочего администратору:

— Серег, телефон мой не видел?

— Да, Дагир Рустамович, вы его на стойке забыли, когда утром приходили. Я убрал в сейф.

— Тащи.

Через минуту держу телефон в руках. Включаю. Пропущенных — ноль. Сообщений — ноль.

Набираю ей:

«Привет. Извини, телефон забыл на работе. Как ты?»

Отправляю.

Серая галочка. Потом вторая серая.

И всё.

Через минуту снова проверяю — не доставлено.

Что за херня?

Пишу ещё раз.

Не доставляется.

Я в чёрном списке?!

Злость накатывает. Хочется бросить всё, сесть в машину и поехать к ней. Сказать: «Ты чего, дурочка? Я не пропадал, я занят был!»

Набираю её номер — сбрасывается сразу.

— Сука...

Выхожу из кабинета, уже почти бегу к выходу.

И тут телефон сам оживает.

Женя?

Мама.

— Сынок, — голос встревоженный. — Ты где?

— На работе, мам. Что случилось?

— Бабушке плохо. Очень плохо. Надо срочно лететь на родину. Я уже билеты взяла, на двоих. Через три часа. Сынок, я не справлюсь одна.

Замираю.

— Мам, я...

— Сынок, пожалуйста. Она зовёт тебя. Говорит, проститься хочет.

Стою посреди коридора.

В руке телефон, мамин голос, мольба.

Это с одной стороны.

С другой — красивая пышечка Женя, которая с какого-то хрена меня заблочила.

— Я приеду, мам.

Кидаю вещи в сумку. По дороге в аэропорт смотрю на телефон.

Набираю снова. Не доставляется.

Пишу сообщение — не доставляется.

— Женя, — говорю вслух. — Вот же зараза...

Садимся с мамой в самолёт. За окном Москва уползает назад.

Смотрю на облака и улыбаюсь. Зло, упрямо.

— Женечка, берегись. Я вернусь. И тогда ты от меня никуда не денешься.

Глава 13

Килограмм мороженого — это много. Я знаю.

Но когда внутри всё разорвано, когда каждая клетка ноет, когда хочется выть в голос, а не получается — мороженое помогает.

Хотя бы на минуту.

Сижу на полу в гостиной, обложившись салфетками, и жру «Пломбир» прямо из ведёрка. Рядом телефон, в котором мой кавказский мачо навсегда остался серым, недоступным, чужим, лживым.

Ну и пусть.

Нет.

Ладно.

Пломбир не спасает.

Подруга Ленка примчалась через час после моего сообщения. Смотрит на меня, на ведёрко, на сопли.

— Жень, ты чего? Что случилось?

— Он... — всхлипываю. — Он в ЧС меня... после такой ночи...

— Кто?

— Дагир.

— Кавказец твой? Который с тобой по Патрикам катался? — Лена видела мои «сториз», Ленка на них реагировала, Ленка писала «вау» …

— Угу.

— И что было?

Рассказываю. Всё. Про ночь. Про утро. Про его «позвоню». Про тишину. Про чёрный список.

Ленка слушает, глаза круглеют.

— Жень, ты серьёзно? Секс без резинки? С незнакомым кавказцем? Ты с ума сошла?

— Я пью таблетки, — отмахиваюсь. — Не в этом дело.

— А в чём?

— В том, что он просто... просто использовал меня и слился. Как Дима. Как все.

Мороженое заканчивается. Я смотрю в пустое ведёрко и чувствую, как злость поднимается изнутри.

— Мы этому горцу покажем! — говорю громко.

Ленка вздрагивает.

— Что покажешь?

— А то! — вскакиваю. — Похудею. Приду к нему тощая как доска и плюну в рожу. Пусть знает, как с девушками поступать!

— Жень... ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

На следующий день записываюсь в фитнес.

Не в его, конечно. В другой, маленький, рядом с домом. Беру абонемент, покупаю форму, иду на первую тренировку.

Беговая дорожка. Пять минут — и я уже красная, потная, злая. Ещё пять — хочется лечь и умереть.

Но я не сдаюсь.

Неделя проходит.

Каждый день — спортзал, правильное питание, слёзы по ночам. Уходит два килограмма. Вроде даже талия тоньше стала. Или кажется?

Дима объявляется на пятый день.

Звонок в дверь вечером. Открываю — он стоит с цветами. Розы, красные, пафосные. Лицо виноватое, глаза масляные.

— Жень, привет.

— Чего тебе?

— Поговорить надо.

— Не о чем.

— Жень, ну реально... — он вздыхает. — Я идиот. Ты же знаешь. Прости меня. Давай вместе дальше?

Смотрю на него. На это смазливое лицо, на дурацкие розы, на его попытку быть милым.

— Нет, — говорю твёрдо. — Я не хочу. Отвали.

— Жень...

— Сказала — отвали. Вещи забери.

Я наврала ему тогда, конечно, ни в какой коридор я его шмот не выставляла. Но всё собрала.

Он нехотя вытаскивает коробки, вздыхает. Смотрит виновато.

— Женя… Женечка, ну, прости, ты… ты просто космос, Жень! И у нас же свадьба!

«Космос — херосмос! Пошёл ты…» — думаю так и закрываю дверь перед его носом.

Но он не отстаёт.

На следующий день — сообщения. Потом звонки с незнакомых номеров. Потом снова цветы, уже у подъезда.

Я злюсь. Но где-то внутри, в самой глубине, шевелится гаденькое: «А ведь могла бы и с ним... привычно, спокойно...»

Нет. Только не это.

Вечером седьмого дня возвращаюсь с тренировки. Уставшая, мокрая, злая. В спортивках, в растянутой футболке, с ярким пакетом «Ваберизз» в руке.

У подъезда — Дима. Стоит с букетом. Улыбается во все тридцать два.

— Женечка, — тянет сладко. — Ну прости меня, дурака. Я всё понял. Ты самая лучшая. Давай начнём сначала. Я больше никогда...

Он протягивает букет. Я машинально беру. Просто чтобы он заткнулся.

И в этот момент из-за угла вылетает машина. Чёрный кабриолет. Тот самый.

Тормозит резко. Дверь открывается.

Из машины выходит ОН.

Дагир.

Заросший, уставший, злой. Смотрит на меня, на Диму, на букет в моих руках.

— Женя, — он не говорит, он рычит!

Я замираю.

Божечки-кошечки...

Глава 14

Дагир выходит из машины. Взгляд на Диму, на букет, на меня.

— Женя, — рычит, не обещая ничего хорошего.

Я замираю.

Дима дёргается. Чувствует, что теряет преимущество.

— Э, уважаемый, — выступает он. — Вы вообще кто? Это моя девушка, мы тут разговариваем.

Дагир