солончаки. Через какое-то время это начинает казаться сном, это… в каком-то смысле выводит из себя. Начинаешь сомневаться в себе, гадать, не галлюцинация ли это.

В кои-то веки Салли умолкла, ожидая ответа. Улыбнулась Джеку. Улыбка у нее была тихая, спокойная.

Помимо воли Джек поймал себя на том, что его неприязнь пошатнулась.

– Конечно, это все глупо, – закончила Салли.

– Не-ет, – протянул Джек. Достав из кармана мягкую пачку, он вытряхнул сигарету. – Вот это глупо.

– Если честно, вы первый человек из тех, кого я знаю, кто курит.

Джек щелкнул зажигалкой.

– А вы первая из тех, кого я знаю, кто водит машину.

– Вождение не убивает, – подняла брови Салли.

– Это совсем не так.

– Ну… может быть. Но курение – это совершенно другое дело.

– Я омоложу себе легкие.

– Правда? У вас завалялись лишние десять миллионов?

– А вы что, не видите? – Джек широко развел руки, показывая свой наряд.

– Вы носите одну рубашку уже два дня.

– Две недели.

– О…

– Служанка взяла выходной.

– Гм. Хочу задать вам один вопрос.

– Да?

– Вы не?..

Джексон молча курил.

– У вас?..

Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

– Черт побери, вываливайте же!

– У вас в настоящий момент нет своего жилья?

Салли вела себя очень прилично, если учесть то, что, как ей казалось, она подобрала бродягу.

– Да, – солгал Джек. – Новая квартира будет после каникул.

– О, – сказала Салли, испытав от этого ответа такое облегчение, что ей даже не пришло в голову расспросить подробнее. – В наши дни многие студенты находятся в трудном финансовом положении. Палаточный городок на Южной лужайке студгородка – это позор!

– Да. – Джек испытал мимолетное чувство гордости при мысли о том, что Салли приняла его за студента университета. Однако затем он напомнил себе, что взломал внутреннюю сеть университета и выдал себя за студента, готового оплатить часть расходов на поездку. Салли выложила в сеть объявление, приглашая попутчиков. Так что да, разумеется, она считает Джека студентом.

У него в подсознании раздался чей-то шепот. Принесенный ветром неизвестно откуда. Там ничего, кроме призрака убитого друга. Игра воображения, воздействующая на рассудок. Джек растоптал сигарету, выкуренную только наполовину, и сказал:

– Поехали!

– Я просто не могла превысить скорость, – сказала Салли, глядя на приборную панель. – Машина мне это не позволила бы.

Прищурившись, Джек посмотрел в заднее стекло, на двух полицейских, выбравшихся из патрульной машины. Черные силуэты на белизне яркого солнца. Полицейские двинулись вперед, и из задней двери машины вышел третий человек, не в форме.

«Плохой полицейский», – прошептал чей-то голос. Его голос. Кола Чарльза. Мертвый человек говорит.

Салли голосом приказала машине опустить стекло в своей двери. В открывшемся проеме показалось лицо женщины-полицейского, черные волосы забраны назад, глаза спрятаны за зеркальными стеклами очков. С другой стороны, где сидел Джек, подошел второй полицейский – крупный мужчина, широченная грудь распирает форменную рубашку, рука лежит на кобуре с пистолетом.

«Плохие полицейские!» – возбужденно воскликнул Кол.

– В чем дело, господа полицейские? – с улыбкой спросила Салли. Вежливо, учтиво, по эту сторону от тонкой синей линии, что всегда помогает.

– Скан сетчатки, подруга, – ответила женщина-полицейский.

Из-за зеркальных очков полной уверенности быть не могло, однако Джеку показалось, что она смотрит на него.

– О, – ответила Салли. – Разумеется. – Подавшись вперед, она подняла подбородок, готовая к сканированию.

Четыре события стремительно случились одно за другим.

Женщина-полицейский отвела локоть назад, приставляя черный металлический сканер ко лбу Салли.

Здоровенный полицейский, стоявший рядом с Джексоном, достал из кобуры пистолет.

Голос у Джека в голове крикнул: «ГОНИ!»

Нагнувшись, Джек надавил рукой на педаль акселератора.

Затем произошли еще три события.

Машина рванула вперед.

Заднее стекло взорвалось дождем мелких осколков.

И Салли пронзительно вскрикнула.

Джексон, лежащий у нее на коленях, неистово заорал:

– Берись за руль, рули!

Машина виляла из стороны в сторону, однако колеса крутились, ветер свистел в опущенное окно. Джеку удалось выкрутить шею и поднять взгляд на Салли. Широко раскрытые глаза, струйка крови на лбу. Дышала она судорожно, неровно, сползая в шок.

– Ты можешь вести машину? – прокричал Джек, перекрывая шум ветра.

Немигающий взгляд, частое дыхание, никакого внимания на лежащего у нее на коленях парня. Выругавшись, Джек схватил обутую в кроссовку ногу Салли, кое-как поставил ее на педаль акселератора и надавил вниз. Убедившись в том, что Салли не собирается поднимать ногу, он выпрямился на сиденье. Позади синие мигалки, ветер трепал волосы, страх крепко стиснул сердце.

Прямая как стрела полоса асфальта, дугой повторяющая изгиб земной поверхности. Промелькнувший дорожный знак возвестил: «90 миль прямо. Самый длинный в Австралии участок прямого шоссе. 146,6 км». Джек сообразил, что спровоцировал самую нудную погоню в истории. И также с абсолютно предсказуемым результатом: гражданские машины запрограммированы не превышать предельную скорость сто километров в час; полицейские машины могут разгоняться до ста пятидесяти. Поэтому полицейские нагоняли свою добычу, а Салли, уходя от погони, демонстрировала технику вождения, достойную мертвеца. Вжалась в спинку сиденья, застывшая, напряженная, немигающий взгляд.

«Сверни вправо, через два километра!»

– Впереди будет поворот направо! – крикнул Джек, перекрывая ветер. Салли ничего не сказала, провалившись в сон наяву.

«Через один километр!»

Джек уже мог разглядеть три силуэта в патрульной машине, пожирающей асфальт позади. На приборной панели замигала тревожная лампочка. Монотонный механический голос объявил: «Я получил уведомление заглушить двигатель от Федеральной полиции Австралии. Автомобиль остановится через тридцать секунд».

– Твою мать! – в сердцах выругался Джек.

«Сворачивай!» – приказал голос.

Джек выхватил у Салли рулевое колесо, сбросив с него ее руки. Завизжали покрышки, визг перешел в рев, машина резко свернула на грунтовую дорогу, примыкающую под прямым углом к шоссе. Позади машины поднялось облако пыли, а монотонный механический голос продолжал обратный отсчет: «Тридцать, двадцать девять, двадцать восемь…»

Джек рискнул оглянуться назад – патрульная машина пролетела мимо поворота, пошла юзом, затормозила.

«…двадцать, девятнадцать, восемнадцать…»

Дорога петляла среди соляных пятен, которыми была забрызгана пустыня, ведя в никуда, насколько мог определить Джек. Ни строений, ни указателей, ни других машин.

«…шесть, пять, четыре…»

Машина плавно сбросила скорость до полной остановки. Джек распахнул дверь, в салон ворвалась клубящаяся пыль. Он начал вылезать из машины, но Салли, больше не зомби, схватила его за рукав.

– Не бросайте меня!

– Ты в безопасности! – Джек грубо выдернул свою руку. – Им нужен я!

– Что такого вы сделали?

– Все будет в порядке.

«Беги, Джек, беги!»

Сквозь слезы, сопли и кровь Салли воскликнула:

– Я ранена! Я ранена!

Она была права. И все же Джек попятился прочь; Салли протянула к нему руку, словно перепуганный ребенок, зовущий родителей.

«У нее все будет хорошо».

Джек