class="p1">— До вторника, Майя.

И я шла до метро и улыбалась, как сумасшедшая, и люди смотрели на меня странно, но мне было всё равно.

18 октября

Воскресенье. Самый длинный день в неделе.

До вторника ещё два дня, и я не знаю, как их пережить. Пыталась читать — не могу. Пыталась смотреть сериал — не могу. Пыталась делать домашку — не могу.

Всё время думаю о нём.

О том, как он держит щенков. О том, как улыбается. О том, как говорит — спокойно, мягко, без этого напора, который бывает у мужчин, когда они пытаются что-то доказать. Он ничего не доказывает. Он просто есть — и от этого хочется быть рядом.

Перечитала написанное и поняла, что звучу как одержимая.

Наверное, так и есть.

20 октября. Вторник.

Сегодня он сидел рядом.

Не специально — просто свободное место было только возле меня. Сел, открыл ноутбук, начал что-то писать. А я сидела и не могла сосредоточиться, потому что чувствовала его — его тепло, его запах, его присутствие в нескольких сантиметрах от моего локтя.

В какой-то момент он повернулся и спросил:

— Всё в порядке? Ты какая-то напряжённая.

— Всё хорошо, — сказала я, и голос дрогнул.

Он посмотрел на меня — долго, внимательно, как будто пытался понять что-то, чего я не говорила. А потом улыбнулся и вернулся к работе.

И я думала: он заметил. Он что-то заметил. Что именно — не знаю, но заметил.

Это хорошо или плохо?

Не знаю.

Но сердце до сих пор колотится.

25 октября

Сегодня он рассказал про собаку.

Мы остались вдвоём — все ушли, а я задержалась, как обычно, потому что дома всё равно нечего делать, а здесь — он. Он тоже не уходил, сидел за компьютером, отвечал на письма.

Потом посмотрел на меня и сказал:

— Можно спросить?

— Конечно, — ответила я, и сердце подпрыгнуло.

— Почему ты приходишь так рано и уходишь так поздно?

Я не знала, что ответить.

— Просто... нравится здесь, — выдавила наконец.

Он кивнул — задумчиво, как будто понял что-то, чего я не сказала.

— Мне тоже, — сказал. — Нравится. Это единственное место, где я чувствую, что делаю что-то правильное.

И начал рассказывать.

Про собаку, которую нашёл в детстве — маленький дворняжка в коробке у подъезда, голодный, больной, брошенный. Он принёс его домой, и мама сначала кричала, а потом сдалась, и собака жила с ними пятнадцать лет. Пятнадцать лет — как целая жизнь. Как целый мир.

— Когда он умер, — сказал Максим, — я понял, что хочу делать. Не офис, не карьера, не деньги. Хочу спасать их. Вот так просто.

Я слушала и думала: вот человек, который знает, зачем живёт. Вот человек, который нашёл свой смысл. Вот человек, рядом с которым я хочу быть — всегда, каждый день, каждую минуту.

Но я ничего не сказала.

Просто кивнула и улыбнулась.

И он улыбнулся в ответ.

1 ноября

Прошёл месяц.

Месяц с того дня, когда я впервые вошла в «Луч». Месяц, за который моя жизнь изменилась полностью, необратимо, до неузнаваемости.

Я больше не ненавижу просыпаться по утрам.

Я больше не считаю минуты до конца дня.

Я больше не думаю — зачем.

Теперь я думаю — когда. Когда вторник. Когда четверг. Когда я снова увижу его.

Это, наверное, нездорово. Строить свою жизнь вокруг человека, который даже не знает, что ты чувствуешь. Который относится к тебе как к волонтёру — хорошему, надёжному, но просто волонтёру.

Но мне всё равно.

Потому что эти вторники и четверги — единственное, что держит меня на плаву.

8 ноября

Случилось кое-что странное.

Новый волонтёр — Игорь.

Пришёл сегодня, познакомился со всеми. Высокий, худой, с улыбкой, которая мне сразу не понравилась — слишком широкая, слишком постоянная, как будто приклеенная к лицу.

Он смотрел на меня.

Не так, как Максим — тепло, спокойно. По-другому. С каким-то интересом, который казался мне неприятным, хотя я не могла объяснить почему.

Наверное, просто паранойя. Наверное, просто устала. Наверное, ничего особенного.

Но когда уходила, почувствовала его взгляд спиной.

И мне стало не по себе.

12 ноября

Игорь заговорил со мной.

— Ты часто тут бываешь, — сказал. — Нравится?

— Да.

— А Максим? — Улыбнулся той своей улыбкой. — Он тоже нравится?

Я замерла.

— Что?

— Ничего. — Пожал плечами. — Просто спросил.

И ушёл.

А я стояла и не могла пошевелиться, потому что он знал. Как-то знал. Видел что-то, чего не должен был видеть.

Это был первый раз, когда я почувствовала страх.

18 ноября

Не рассказала Максиму про Игоря.

Не знаю почему. Наверное, потому что боюсь показаться параноиком. Наверное, потому что не хочу объяснять, почему вопрос про него так меня напугал.

Игорь больше ничего не говорил. Просто работал, как все — разносил листовки, помогал с животными. Обычный волонтёр.

Но я всё равно чувствую его взгляд.

Каждый раз, когда поворачиваюсь — он смотрит.

25 ноября

Сегодня Максим передал мне папку, и наши руки соприкоснулись.

Одна секунда. Может быть, меньше. Его пальцы — тёплые, сухие — коснулись моих.

И мир остановился.

Я подняла глаза — он смотрел на меня. Что-то в его взгляде было другим, чем обычно. Что-то мягкое. Что-то нежное.

— Спасибо, — сказала я шёпотом.

— Не за что, — ответил он.

И улыбнулся.

Этой ночью я не спала. Лежала и смотрела в потолок, и касалась своих пальцев — тех, которых коснулся он, — и думала: а вдруг. А вдруг он тоже. А вдруг это не просто моё воображение.

3 декабря

Игорь подошёл ко мне снова.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — сказал тихо. — К нему.

Сердце ухнуло вниз.

— О чём ты?

— О Максиме. — Улыбка. — Ты влюблена. Это так очевидно, что даже смешно.

— Не твоё дело.

— Может быть. — Пожал плечами. — Но не волнуйся. Я никому не скажу. Это наш секрет.

Наш секрет.

От этих слов меня затошнило.

10 декабря

Решила: скажу Максиму.

Не про Игоря — про себя. Про то, что чувствую. Про то, что люблю его — да, люблю, я могу произнести это слово теперь, могу написать его в этом дневнике, могу признаться хотя бы бумаге.

Скажу после Нового года. Когда вернусь от мамы. Когда наберусь смелости.

Или не скажу.

Скорее всего не скажу.

Но хочу верить, что скажу.

31 декабря

Новый год.

Я дома, у мамы. Она приготовила оливье и селёдку под шубой, и мы смотрим «Иронию судьбы», и за окном снег, и всё как в детстве, когда я ещё не знала, что жизнь может