Кто это? Его помощница? Кто ему писал под этим странным ником «B. K». Или это все-таки та самая Марта, суррогатная мать, которая уже носит под сердцем его ребёнка, которого мне надлежало было принять как своего.

Где-то по коридору открылась дверь.

Я прикрыв глаза, сделала шаг в сторону и постаралась стереть у себя перед глазами то сообщение.

— Дань, — мягко прозвучал из коридора голос мужа. — Даня, ты почему так рано встала?

Я, словно мышка под винником, замерла посередине кухни. По инерции зачем-то схватила стакан с водой, из которого запивала таблетку.

— Дань, милая моя, родная, — его шаги были все ближе и ближе, а голос встановился мягким, нежным, тем, который я всегда слышала в нашем браке. Ваня был чертовски талантливым оборотнем. За все эти годы я не услышала от него чего-то злого, обидного, унижающего меня. Он как-то умудрялся даже мои недостатки превращать в достоинства. То, что я забывчивая, он говорил просто, что у меня девичья память, то, что я иногда была рассеянной, так это потому, что я мечтательница.

Как этот человек мог так глубоко залезть мне в душу, что сейчас мне приходилось с корнями выдирать это все, как?

— У меня голова болит, — тихо сказала я и приложила ладонь к виску.

Ваня был очень близко, он прижался ко мне со спины и обнял, провёл широкими ладонями мне по животу, по грудной клетке, пересчитывая ребра.

— Это потому, что ты не выспалась, ты выпила таблетку? Давай, вернись в постель, я тебя прошу. Я знаю, что я очень виноват перед тобой со всем этим разговором, и я не имел права так себя вести, Дань. И честное слово, я готов загладить свою вину.

— Не надо, — потерянно произнесла я, уже не слыша ничего искреннего в его словах.

— Почему, Даня?

— Ты же мне память стереть не сможешь…

— Дань, но я очень постараюсь сделать так, чтобы эти воспоминания перекрыли какие-то другие, более значимые, более яркие и более приятные тебе… — Ваня забрал у меня из рук стакан, поставил его со звоном на стол и развернул к себе. Его ладони прошлись по моему телу, погладили предплечья, сжались на плечах, потом скользнули по шее и уже с обеих сторон обняли моё лицо. Муж вынудил меня посмотреть ему в глаза. — У тебя даже глаза красные. Дань, давай в постель, пожалуйста. Я постараюсь как можно быстрее расквитаться с работой и вернуться к тебе.

Не надо было, чтобы он быстрее разбирался со своей работой, потому что в это время я планировала уйти.

Да понятно, что у родителей он будет меня искать в первую очередь, но я не собиралась ещё и маму с папой заставлять нервничать.

Я думала уехать к подружке, либо просто поселиться в какой-нибудь гостинице, не будет же он меня по геолокации отслеживать?

— Не торопись, я все понимаю, просто мне на самом деле не здоровится…

— Ничего страшного, — Ваня провёл ладонью мне по волосам, приглаживая их и отводя за спину. Он всегда называл цвет моих волос лунным серебром. И гладил их сейчас. Такой привычный жест, отдался острой болью в районе солнечного сплетения, и я даже не смогла вздохнуть.

— Чтобы ты не скучала, я попросил маму приехать к тебе. Тем более, если тебе не здоровится, то явно нужен присмотр.

Я резко опустила глаза.

Лицемер, подлый, злой лицемер.

Он пригласил свою мать, зная, что я с ней никогда не ладила только из-за того, что ему нужно было, чтобы кто-то за мной приглядел, потому что он наперёд знал, что я буду собираться и уходить.

Но я не стала показывать, как меня это сильно взбесило. Я понимала, что в открытом противостоянии я перед Ваней ну, та же самая мышка под веником, поэтому я подняла глаза на мужа и с грустной улыбкой произнесла:

— Хорошо.

Я постаралась разглядеть в лице мужа хоть какие-то эмоции, но он только поджал губы и кивнул.

Я вздохнула и сделала шаг в сторону, убирая его руки со своего тела.

Я почти дошла до выхода в зал, но здесь меня осенило.

— Вань, ты же мне доверяешь? — спросила я тихо и развернулась к мужу.

Иван застыл с чашкой кофе, в непонимании глядя на меня. Он как будто предчувствовал очередную подставу и с сомнением протянул:

— Предположим.

— Ну, раз ты мне доверяешь, я хочу посмотреть твои переписки, идёт?

Глава 9

Ваня склонил голову к плечу и провел языком по верхней губе.

Я облизала свои, сходя с ума от собственной напористости и наглости.

Меня бесило, что Ваня делал из меня дуру. Он обращался со мной словно с маленькой, глупенькой и беспомощной. Он решил, что я проглочу его измену и утрусь.

— Дани, — прозвучал в тишине голос Ивана, от которого я даже вздрогнула. Так внезапно и остро. А еще он выдернул меня из собственных мыслей. — Я не понимаю, что ты творишь, Дани…

Ваня оперся бедром о стол и сложил руки на груди. Даже чашку с кофе отставил и теперь им пахло на всю кухню. Иван был еще тем сладкоежкой, поэтому к кофе у нас вечно были разные сиропы и добавки. Из-за этого аромат любимого напитка всегда приобретал что-то уникальное. Например сегодня к горечи кофе добавилась сочная клубника и ваниль.

— Тебя что-то напрягает? — мягко уточнил Иван и бросил короткий взгляд на свой мобильник, который лежал на краю стола.

Я тоже пристально посмотрела на телефон и переступила с ноги на ногу.

Вообще было бы неудивительно если бы в какой-то момент мы как два ненормальных оба бросились к мобильному.

— Нет, — солгала я с умильным лицом. А сама сцепила зубы до боли, до треска, до скрипа. — Мне интересно о чем ты там договаривался с клиникой.

— Типовой стандартный разговор, — Ваня вскинул бровь и пожал плечами. Он не спал сегодня. Это по нему было видно. У него были глубокие тени под глазами и усталый взгляд. На секунду, на момент, совесть взвизгнула внутри меня, требуя прекратить нервотрепку и подойти к мужу, обнять его, прижаться, ткнуться носом ему в грудь и перестать скандалить. Но потом рационализм запротестовал и как рявкнул о том, что мне так-то изменяли, меня унижали и вообще предали.

— Я не понимаю Вань… — я сделала шаг к столу, и Ваня напрягся. — Ни о каких суррогатных матерях не может быть и речи по той просто причине, что об этом говорят когда женщина не смогла