напротив домофона, чтобы видеть, что происходило за дверью. Еще через десять минут по лестнице поднялся мужчина в строительном комбинезоне, у него в руке был чемоданчик, и я, усмехнувшись, даже приблизилась слегка к домофону.

Ваня стоял, что-то объяснял, тыкал на дверь пальцем. А я ждала развязки событий.

Мужчина понятливо кивнул, и в этот момент Ваня сообразил, что я наблюдаю за ним через домофон и просто подошёл и повесил свой пиджак на камеру, но мне уже и так слишком много стало известно про супруга.

Раздался дребезжащий звон, я встала, подошла к двери, положила на неё руку и почувствовала, как мелко дрожало полотно.

Ага, рассверливают замки, прикольно.

Я развернулась, дошла до своего мобильного. Посмотрела номер охраны. А потом все-таки решила, что этого недостаточно. Я специально загуглила, как с мобильного вызывать полицию и, набрав короткий номер, произнесла тихо диспетчеру:

— Добрый вечер. Помогите, пожалуйста, кто-то пытается проникнуть в мою квартиру.

Диспетчер быстро затараторил, задавая мне уточняющие вопросы. — Я одна, я слышу, что там что-то скребётся, и у меня отключился домофон. Я не могу никого рассмотреть, но там точно кто-то есть, сверлит дверь.

Я специально сделала в голосе больше надрыва и тяжело задышала. Диспетчер постарался успокоить меня, но с каждым её словом я только сильнее и глубже вздыхала. Я получила ответ, что наряд уже выехал, и если у меня есть возможность скрыться, то стоит ей воспользоваться, закрыться в ванной, в спальне, хоть где-нибудь.

Я села и приготовилась ждать, звон прекратился, в дверь стали скрестись.

Я покачала головой и снова подошла к домофону.

Ваня так и не убрал пиджак.

Вся эта ситуация выглядела так, что ко мне в дверь ломились двое неизвестных, поэтому ничего удивительного, что как только прощёлкали верхний и нижний замки, как только дверь натужно загудела, дёргаясь назад, я поняла, что дело приобретает очень резкий поворот. Как только снимут обшивку, а я подозревала, что Ваня сделает и это, тогда они смогут добраться до внутреннего замка, до этой задвижки, и у меня останется не так много времени на ожидание полиции.

Но не прошло буквально и пяти минут, как дверь натужно заскрипела, и я поняла, что шорохи начинаются как раз в районе задвижки.

Голос мужа стал отчётливее, он что-то говорил мастеру. Тот недовольно, неохотно отвечал, а после раздались щелчки.

Я смотрела, как медленно, буквально по миллиметру начинает прокручиваться задвижка. Если полиция приедет намного позже, чем откроется дверь, это будет, конечно, не очень красиво, поэтому я встала и зажала рукой «ночной замок». Движение прекратилось. Мастер что-то начал говорить Ване, и он резко крикнул:

— Даня, прекрати эти глупости, отойди от двери!

Но я молчала, стояла, затаившись.

Послышался звон сирены, и через какое-то мгновение за дверью раздались крики, вопли, грохот.

Я, заметавшись и от невозможности посмотреть в домофон, что же там такого происходило, рискнула и сама открыла задвижку.

Ваня лежал лицом в пол. Бедный мастер по вскрытию замков стоял, прижимаясь к стене, а двое патрульных нависали над мужем и тяжело дышали.

— С вами все в порядке? — спросил видимо, главный.

Я растерянно покачала головой и посмотрела на злющего мужа, который в этот же момент рявкнул:

— Вы что себе позволяете? Я хозяин квартиры, мать вашу, отпустите меня!

Глава 12

Такой дурой я не выглядела никогда.

В момент, когда начались вопросы о том, что происходит от полицейских, я плакала, сидела, показывала на мужа пальцем и качала головой. Ваня был весь красный, злой, взбешённый, мне кажется, ещё бы немного, и у него точно сорвало крышу. Венка на лбу проступила и пульсировала так сильно, как будто бы еще мгновение и она прорвёт кожу.

Начались какие-то разбирательства, кто-то подписывал бумаги, при этом Ваня разговаривал сам с полицейскими, но смотрел на меня таким взглядом, как будто бы желал задушить. Звучали слова, такие как нарушение каких-то прав и ещё чего-то, но я отыгрывала роль недалёкой дурочки на все сто процентов, просто сидела на креслице и плакала.

У меня пытались что-то спрашивать, но я поднимала заплаканные глаза на мужа и тихонечко тянула.

— Ваня… Вань, что от меня меня хотят?

Я этим ещё сильнее бесила мужа, потому что он прекрасно знал, что уровень моего ай-кью достаточен, чтобы я не билась лицом в стеклянные двери в торговых центрах, и поэтому он понимал, что такая реакция для меня была крайне неестественной, но тем не менее стискивая зубы, он отвечал за меня на все вопросы.

Спустя час, когда полицейские уехали, Ваня только хотел нарычать на меня, но в этот момент из-за двери показался бедный мастер.

— Ну я тут сделал, немного прикрыл, чтобы ничего не было видно, так-то вообще, по идее, лучше дверь поменять.

Ваня вздохнул и качнул головой.

— Просто скажите, сколько я вам должен?

Они удалились за дверь, чтобы мастер что-то там показал очень важное, а я, встав и вытерев глаза, прошла на кухню.

Через томительное ожидание дверь хлопнула с каким-то глухим звуком, и Ваня провернул задвижку.

Муж влетел в кухню на крыльях ночи.

У него горели огнём глаза, и он сдерживал себя из последних сил, чтобы не наорать на меня, но когда он набрал в грудь побольше воздуха, приоткрыл рот, я тихо проскулила:

— Вань, а я стейки приготовила, твои любимые. Будем ужинать?

Эта фраза выбила весь воздух из легких мужа. Он прикрыл рот, закрыл глаза, стиснул челюсти настолько сильно, что по скулам заиграли желваки.

— Да, Дань мы будем ужинать, — выдохнул через силу Ваня и, развернувшись, ушёл в ванную, а я проследила за этим делом, потом развернулась и включила чайник.

Ужин был больше похож на траурное заседание.

Ваня демонстративно делал вид, что его ничего не задело и ничего не касается, а я хлопала глазами, продолжая прикидываться полной идиоткой.

Когда тарелка мужа опустела, я резко встала и бегом забрала её со стола, развернулась и протянула очень жалостливо:

— А чай будешь, я специально заварила, который ты обычно пьёшь, когда устаёшь.

Сытый муж немного выдохнувший, уже не был настроен на то, чтобы придушить меня прям сейчас.

Он уколол меня холодным злым взглядом и все-таки медленно кивнул.

Я загремела чашками, скрывая ехидную улыбку, разлила чай, поставила печенье в центр стола, открыла варенье.

— С чем сегодня?

— Мята и пустырник, — мягко сказала я и придвинула к Ване чашечку с сахаром. Муж качнул головой и чуть ли не залпом, обжигаясь, выпил всю кружку. Я,