А парни это местные тусовщики, им приплачивают, то есть такие, знаешь, тусовщики, которые, ну, всегда на мели, скажем так, то есть там где-то может быть у них там когда-то был бизнес туда-сюда, а потом в итоге они вот просто стали как бы какими-то медийными лицами некоторых клубов, вот их приглашают. Им платят деньги организаторы, так же, как и эскортницам. И вот они, получается, зная, кто девочки из обслуживания, они вот с ними зажигают, никто не лезет к пришедшим людям, потому что это вечеринки высокого уровня. То есть люди чаще всего обычно приходят в масках, то есть даже у них есть там, например, какая-то программа определённая, что закрытые лица, люди все приходят в одинаковом дресс коде, чтобы не было возможности отследить человека, то есть, ну, условно черно-белый дресс код и попробуйте потом из белых блондинку, а у тебя этих блондинок целый зал, и на самом деле туда приходят не для того, чтобы даже, ну как бы заиметь какие-то интимные связи, туда приходят просто потому, что это какой-то другой формат развлечений, и поэтому я бы не рубила так сильно с плеча.

— И что ты мне предлагаешь, смотреть и ждать до того момента, пока он все-таки изменит?

— Да, я ничего не предлагаю, Дань, — Маша вздохнула и вытащила ложку из стаканчика, стала ловить в кружке овсяное печенье и потихоньку складывать его на салфетку. — Я просто говорю тебе, что возможно, все не так, как кажется. Может быть, на самом деле твоего мужа просто пригласили на одну из таких вечеринок, и у вас не в ту сторону пошёл разговор. А может быть…

Маша спрятала взгляд.

— Дань. Ну, я не хочу думать о плохом. Ну, скажи, пожалуйста, ну кому ещё мужья будут открывать студии, оплачивать все оборудование. Ну мы же с тобой прекрасно понимаем, что гончарная мастерская, да, она приносит доход, но не такой, который можно было бы как-то окупить по максимуму. То есть по факту коэффициент полезности у гончарной мастерской, он около двадцати процентов. Ну, у тебя есть возможность этим заниматься, если тебе это интересно, и твой муж вообще не против этого. И опять-таки другое, другая ситуация. Ну скажи, как много мужчин, которые за то, чтобы там жена сидела дома, да, у тебя своё дело, но ты к нему не привязана. Ты не зависишь ни от зарплаты, ни от чужого дяденьки-начальника. У тебя неплохой муж.

Я покачала головой. И встала из-за стола, вытащила сумочку, выкинула на стол свои ключи, Ванин комплект. Добралась до документов, все проверила и, подняв глаза на Машу, спросила:

— Ты сможешь какое-то время без меня покрутиться?

— Да вообще без вопросов, можешь спокойно заниматься своими делами. Я здесь одна и выплыву. Тем более к моменту всех расчётов мне кажется, ты должна будешь уже освободиться.

Я кивнула и на самом деле решила съездить на работу к мужу, суеты навести, так сказать.

Ваня, так и так мне кажется, все равно выберется из квартиры. Он же не я. Он же не будет сидеть и строить козни. Нет, ему надо на работу. У него клиенты, поэтому встретимся мы как раз-таки там.

Я не пыталась насыпать много скрепок на пути у мужа, просто так складывались обстоятельства, раз он мне не давал уйти спокойно, значит, я буду уходить вот так, со скандалом.

Возможно, в какой-то момент это доведёт, и он сам скажет: все, проваливай.

— Слушай, я затащу в подсобку сюда чемодан с вещами?

— Ну, затащи конечно, — Маша выловила все печенье и решила отхлебнуть чай. Скуксилась вся и, привстав, дотянулась до раковины и вылила остатки в неё. — Но, если хочешь, я его заберу к себе домой, потому что ну, мало ли, вдруг там все у вас пойдёт не по плану, и он закроет гончарную мастерскую.

— Но он её не может закрыть. Она полностью на мне оформлена, что помещение в собственности…

Да блин!

В собственности помещение…

Помещение покупал Ваня. И никакого документа о том, что я должна платить ему арендную плату или ещё что-то, у меня не было.

Возможно, когда оформлялись все документы на бизнес, я и прикладывала какую-то расписку о том, что на правах арендодателя это все имеет смысл, но по факту я сейчас не могла вспомнить, надо было лезть в свои закрома.

Маша кивнула, и я, чмокнув её в щеку, вышла на улицу, села в машину и направилась в сторону офиса Ивана.

Муж работал в центре, в многоэтажном здании, почти под самой крышей у них у единственных был террасный балкон и поэтому эту зону использовали в качестве зоны отдыха для клиентов и там жуть как было красиво.

Доехав, я ещё минут десять просидела в машине, приводя в порядок мысли и нацепив на лицо ехидный оскал, пошла прорываться в его кабинет.

В приёмной меня встретила незнакомая мне девушка.

У неё были тёмные волосы, свёрнутые в пучок, гладко зализанные, уложенные и блестящие, так сильно, что резало глаза.

— Добрый день, — сказала я хрипло и, не глядя на девушку больше, прошла к кабинету.

— Добрый день, а вы куда?

Я медленно развернулась и смерила девицу пронзительным взглядом.

Юбка-карандаш ниже колена, блузка застёгнутая под горло. Такая ухоженная стерва.

— Я к себе, сегодня я вместо Ивана, — произнесла я четко, не отводя взгляда от девушки.

По её лицу мелькнула тень непонимания.

Она отложила документы и посмотрела на меня другим взглядом.

— Простите, я не понимаю, о чем идёт речь.

Я вздохнула и улыбнувшись одной из своих коронных вредных улыбок, произнесла:

— Я супруга Ивана, и сегодня у него выходной, поэтому встречи с клиентами буду проводить я. Работайте и принесите мне, пожалуйста, кофе на миндальном молоке, — произнесла я, подмигнув левым глазом, и вошла в кабинет.

Зубы застучали.

Я прижала ладонь к груди.

Я почти уверена, что эта дрянь писала ему про белье…

Глава 14

Кофе было на миндальном молоке, и девица застыла возле стола, где я уже расположилась, разложила свои вещи и, листая ежедневник Вани, который успела прихватить из квартиры, сидела, разбиралась с пометками, которые он писал напротив каждого клиента.

По факту мне просто надо собрать предварительную информацию, да и, если честно, у меня было очень яркое ощущение, что я ни с кем даже переговорить не смогу, как Ваня появится в офисе.

— Я все равно вас не понимаю, — сказала девица, не сводя с меня взгляда.