— Ваня, я знаю, что ты очень недоволен мной, — произнесла я, опустив глаза. — И да, моё поведение вообще ни капельки меня не красит, и поступок, который я совершила он больше говорит о том, что перед тобой не взрослый человек, а маленький ребёнок. Я не должна была так поступать.

— Вот, — выдохнул Иван и со звоном поставил кружку на стол. — Ты прекрасно сама все знаешь…

— Знаю, Вань, я очень сильно раскаиваюсь. Извини меня, пожалуйста.

Муж набрал полную грудь воздуха, но так уж сложилось, что у нас был достаточно хороший брак. Ваня редко, когда повышал голос, точнее, для него это было как раз-таки из ряда невозможного, непозволительного, и поэтому, когда действительно происходили косяки с моей стороны, он всегда отмалчивался.

Когда я, только получив права, ударила машину, Ваня приехал злой, взвинченный, но он ни слова мне не сказал. И только потом, ночью, прижимая меня к себе, лежал и сетовал то, что я могла сама пострадать, я могла покалечиться, и лучше бы я пользовалась такси или когда совершенно случайно, на один из вечеров с его родственниками я забыла о том, что у свекрови аллергия на некоторые пряности, и она начала в середине вечера краснеть и чесаться, Ваня тоже ничего не сказал, просто сидел и злобно пыхтел, пока я убирала со стола, а потом признался:

— Это я виноват, я должен был проконтролировать полностью весь вечер. Твоей вины в этом нет, и мне крайне обидно, что ты могла посчитать, что как-то виновата в этой ситуации.

У нас был хороший брак.

Ваня не вёл себя как авторитарный мужлан.

Он знал, где надо давить, и знал, где надо остановиться, и даже когда он высказывал какое-то недовольство, он всегда это делал тактично, но то, что было вчера, это не лезло ни в какие рамки, и поэтому я ждала того, что муж разразится какой-то гневной тирадой, начнёт меня осуждать, но вместо этого и он ещё раз тяжело выдохнул и молча ушёл в спальню.

Пока я убирала со стола, пока я запускала посудомойку, робот пылесос, Ваня уснул. Я это увидела, зайдя в спальню. Он лежал со своей стороны кровати и прижимал к себе мою подушку. Он всегда так делал и объяснял это тем, что если я ложилась позднее, чем он, ему было тяжело уснуть, а с моей подушкой ему было намного легче, ему казалось так, как будто бы я рядом. У него вообще были достаточно большие проблемы со сном, и самый лучший сон, даже когда у него выдавалось не так много времени на отпуска, был именно тогда, когда я всегда ложилась ровно в нужное с ним время, тогда он спал крепко.

От этих воспоминаний у меня защипало в носу. Я опустила глаза и тихо закрыла дверь спальни.

Я не собиралась с ним спать в одной кровати.

Я не хотела делать себе ещё больнее, больнее от того, что вот этот человек, который не мог спать без меня решил так просто и легко предать.

Когда будильник прозвенел в шесть утра, я тихо встала, сходила быстро в душ, привела себя в порядок. Накинув на себя тонкую куртку, вступившись в кроссовки, я подхватила ключи мужа с полки, вышла и закрыла все замки.

Я понимала, что он ещё спит, и это был единственный возможный вариант уехать до того, пока у него не начнётся рабочий день, потому что дальше меня, скорее всего, ждала та же ситуация, что и вчера, хотя нет, я подозревала, что он оставит мне ключи. Но тем не менее я не могла просто так замять вчерашний его поступок, поэтому, приехав в мастерскую, я медленно стала разбираться с бумагами и готовиться к рабочему дню.

Он начался со звонком Ивана, который зло прохрипел мне в трубку:

— Какого хрена ты сделала? Ты зачем меня в квартире закрыла?

— Ну, ты же посчитал правильным запирать меня в квартире. Поэтому денёчек посиди один.

— Даня, у меня работа…

— Я проверила твой ежедневник. У тебя сегодня нет заседаний, а все встречи можно перенести, но вообще лучше я на них съезжу. Вот как раз собираюсь в твой офис, Ванюш…

Глава 13

— И что, и что Дань, что с этой вечеринкой то? — заинтересованно спросила Маша, и у неё печенька в чае растворилась, булькнулась вниз, и на поверхность всплыли только овсяные хлопья.

Я отключила вызов и покачала головой.

По щекам бежали слезы, и я не могла просто сообразить даже, как поступить.

Это с Ваней, я выглядела сильной независимой женщиной, а по факту мне было так люто больно, что хотелось душу раскроить на куски, разложить их на столе и заново сшить, чтобы не было никаких остатков от него.

— Да не знаю, что с этой вечеринкой, приехал, сказал, что надо сходить, но меня тут и понесло. Тебе третий кто-то нужен.

Я судорожно вздохнула и постаралась прекратить слезы, но ничего не вышло.

Маша со мной работала давно. Мы вместе, можно сказать, открывались. Она была девушкой, которая вместе со мной ходила в студию гончарной лепки ещё когда у меня не было своей мастерской. Мы как-то так слово за слово подружились, и потом, когда она узнала, что я открываюсь, она попросилась ко мне администратором, потому что работать ей на заводе, где она раньше была, уже не хотелось, а здесь такое место вроде бы как бы и душе приятно и платить ещё за это будут.

— Не знаю, Дань, а я бы на твоём месте пошла, пошла и отожгла там, чтобы он думал в первую очередь не о том, как бы кого третьего снять, а как бы тебя не увели.

— А зачем мне это? Маш, ну как зачем?

— А если он не изменял?

Если он не изменял, то я тогда не понимала, для чего все это, что он хотел мне этим сказать, ещё про суррогатку приплёл. Здесь, конечно, моя тревожность била в колокола и шептала о том, что возможно, у Вани куда больше информации о нашем общем состоянии и причинах того, что мы не можем забеременеть.

Я покачала головой и снова тяжело вздохнула.

— Но на самом деле, Дань, на этих вечеринках нет ничего такого, если как бы вообще быть в теме, то понимаешь, там подавляющее число людей, это эскортницы девочки, которые вот как раз-таки могут спокойно на публику заниматься прелюдиями и так далее.