матерью, но я не собирался тебе её вот так вот преподносить. Я планировал просто обсудить с тобой выходные, но в итоге мы с тобой разосрались. Ты чуть было не сверзилась с капота машины, собираешься уйти от меня, обвиняешь во всех смертных грехах, в изменах, в том, что мне нужен тройничок.

— Но ты сам сказал!

— Ну, это чисто гипотетическая фантазия. Ну что в этом такого? Ну вот только давай не обманывай и не говори, что ты о всех своих фантазиях мне рассказываешь.

Я закусила губы и опустила лицо.

Не хотела, чтобы Ваня видел ответ на этот вопрос, который был предельно простым.

Не было у меня никаких фантазий, кроме мужа.

— Даня, я тебя умоляю, сегодня какие-то неправильные разговоры и неправильные мысли. У нас обоих. Давай мы с тобой переспим с этой темой, а на утро как будто бы ничего не было мы обсудим постепенно нашу беременность, обсудим постепенно наши выходные. Я просто предложил тебе сходить на вечеринку, но ты мне вменила уже то, что я хочу с кем-то переспать, и как бы да, может быть, у меня есть какая-то, ладно, дебильная фантазия о том, что неплохо было бы с кем-то третьим. Но это все на уровне разговоров. Ты должна понимать, что я тебе не изменял. Я пришёл узнать твоё мнение и все.

— Я хочу уйти… — сдавленным рыданиями голосом призналась я.

— А я хочу, чтобы ты осталась… — коротко и спокойно сказал Ваня, отводя мне волосы за плечи. — Пожалуйста, не надо делать поспешных выводов. У нас с тобой все хорошо, у нас с тобой хороший брак. Не надо все рушить из-за какого-то недопонимания, произошедшего в коротком разговоре.

Я обняла себя руками, понимая, что Ваня не даст мне уйти. И идти в открытую конфронтацию это было по меньшей мере глупо. Если уходить, то так, чтобы он точно не смог меня перехватить и задержать. А значит, мне нужно было немного времени, да даже элементарно до того момента, пока он не уедет на работу.

— Давай я помогу тебе раздеться, — мягко сказал Ваня и потянул у меня с ног кроссовки.

Я качала головой и давила в себе злые неправильные слезы.

— Ну вот, вот успокойся, не переживай, не хочешь, мы вообще не будем разговаривать о теме вечеринки. И все. Я понял твою позицию. Я её принимаю. Я не рассчитывал, что ты подпрыгнешь, взвизгнешь и скажешь: да, отлично, мы идём. Я понимал, что я столкнусь с непониманием, но не думал, что оно будет настолько ужасным, и это принесёт тебе столько боли.

— Пожалуйста, — я выдохнула, оттолкнулась от кровати и, пройдя мимо Вани, открыла дверь в ванную. — Мне надо побыть одной.

Мне надо было просто подумать. Если Ваня так себя ведёт, значит, он не будет отпускать меня и для начала мне надо хотя бы иметь на руках хоть какое-то основание для того, чтобы уйти. Заявление на развод и одна ночь погоды не сделает. Понятно, что он сейчас меня никуда не выпустит, и чем больше я буду сопротивляться, тем сильнее он будет меня заставлять.

Да, пришлось остаться.

Ваня сам убирал со стола, сам спускался вниз и возвращал на места машины, и все это время я просто сидела, закутанная в одеяло после душа и смотрела перед собой.

Даже когда он пришёл ложиться спать, я никак не отреагировала, и спустя полчаса моего тяжёлого дыхания, Ваня не выдержал, включил ночник и, подтянувшись ко мне, обнял.

— Ну, прости меня, прости, пожалуйста, я не думал, что тебе это будет так больно. Это простая вечеринка. Я не хотел, чтобы ты так её воспринимала.

Я кивала головой и понимала, что он сейчас все что угодно может сказать, чтобы только избежать очередного витка скандала, поэтому спустилась пониже, легла на бок и позволила ему обнимать меня.

Сон был тяжёлым, непостоянным, каким-то рваным, поэтому проснулась я с головной болью и синяками под глазами, слышала, как Ваня собирается на работу, как работает кофемашина.

На носочках я вышла из спальни и прошла через зал в кухню. Вани нигде не было, наверное, в душе либо в гардеробной вещи брал.

Я сдавила пальцами виски и тяжело задышала, шагнула к аптечке, выдвинула ящик, вытащила обезболивающее.

Звонок сообщения просверлил дыру мне в черепе. Я зло и нервно посмотрела на мобильный, брошенный на барной стойке. Запив таблетку, я шагнула и, ударив по экрану, увидела сообщение.

«Вань, привет, я купила самое офигенное кружевное белье, как ты и хотел, высылаю фотки…»

Глава 8

Я стояла как заговорённая, пронзённая ударом молнии, и просто смотрела на текст сообщения и не хотела его открывать, потому что Ваня тогда точно узнает, что я лазила в его телефоне и самое смешное, имея теневую жизнь, Ваня всегда держал открытым все свои гаджеты.

Если ночью в каком-то бреду, в полутьме, в сонных объятиях мне казалось, что все, что случилось вечером, всего лишь жуткий нереальный сон какого-то психопата обдолбанного, то есть сейчас я понимала, что это была моя реальность.

Реальность, в которой муж предлагал мне легализовать измену, сделать её законной в нашем браке, и будь во мне чуть меньше мозгов, чуть больше раскованности, наверное, я бы не видела в этом ничего плохого, потому что он собирался получить в браке то, что другие получают на стороне и как бы да, от такой жены потом не уходят. А зачем от неё уходить, если всю остроту и всю запретность момента можно получить с ней.

Но я не была такой женой.

Я понимала, что если я сейчас схвачу телефон, ворвусь к нему в гардеробную, кину мобильник в лицо, закричу, то я только усугублю ситуацию. Я сделаю её необратимой.

Он будет точно знать, что я в курсе этой измены, и я ухожу, а уйти он мне почему-то не даёт, что его останавливает? Доброе имя, да? Кому сейчас это надо? Статус самого несгибаемого адвоката, так и это никак не повлияет на его положение в обществе. Раздел имущества? Да мне ничего не надо. Я бы забрала только самое ценное, что смогла унести с собой, только ребёнка под сердцем у меня не было.

Я ощущала себя полностью ничтожной, невозможной женщиной, которая даже ребёнка зачать не в состоянии, а сверху накладывалось, что я несостоятельна не только в этом, но и как супруга, как любовница. Муж ищет замену мне. Он уже нашёл её. Кого-то