постели, сцепив кольцом пальцы и прохрипел в самые губы. — Дани, ни один нормальный мужик не будет смотреть как его женщину имеет другой кто-то. Я не куколд. Ты это прекрасно знаешь, поэтому заруби себе на носу, никто к тебе кроме меня не прикоснется…

Ярость клокотала в груди, и я задыхалась от ее всплесков. Чуть было не дернулась к супругу навстречу и не ударила его лбом в лицо, но одумалась вовремя, понимая, что ничего не сделаю Ване. Он на полсотни килограмм меня тяжелее и на десять лет старше, поэтому мой потолок это укусить его и все.

— А с чего ты взял, что я приду в восторг от того, что тебя будет объезжать какая-то кобыла? — все же зло спросила я, и мое тело выгнулось дугой. Ваня дернулся, прижимая меня к постели и стараясь перехватить второй рукой за талию, но я в этот момент дотянулась и скользнула зубами мужу по сонной артерии.

— Прекрати, — прохрипел Ваня, наваливаясь на меня всем телом, но я понимала, если не загрызу его, так понадкусываю. — Прекрати ерничать! Это не диалог. В нем отсутствует логика.

— А это не брак, в котором трое на постели! Это бордель, Иван! — рыкнула я, стараясь вывернуться из рук мужа, и он, вздохнув, выпустил меня.

— Да что ты за категоричная такая… — покачал головой муж, садясь на постели. Я перекатилась на край и встала, отошла к комоду. — Это вечеринка для развлечения, для новых эмоций…

— Тебе эмоций не хватает? — спросила я нервно и убрала волосы с лица. Ну отлично. Эмоций ему мало, пусть бы хоть раз оказался на моем месте, когда голову пробить можно только чтобы забеременеть, пусть бы хоть раз почувствовал как это, когда раз за разом получаешь отрицательный ответ и не видишь даже света надежды в финале. Пусть бы хоть раз с замиранием сердца подержал тест на беременность, который подсознательно уже обрекаешь на то, что на нем не появится второй полоски. Пусть… — Ну так вот тебе эмоции, Вань! Я не буду жить с человеком, которому наплевать на клятвы верности. Я не буду делить постель с мужчиной, который хочет других женщин и уж тем более я никогда не заведу ребенка с человеком, которому он не нужен!

Последнее я хрипло выдавила, потому что в груди при произнесенных словах все сдавило словно бы железными обручами. Они перетянули грудную клетку, мешая воздуху наполнять легкие.

Тема детей была болезненной и слишком свежей для того, чтобы я могла на это спокойно реагировать.

— Ты сейчас к чему это? — спросил с запинкой Иван и медленно встал с постели.

Муж был…

Хищные черты лица, острый взгляд темных, почти что черных, глаз, волевой подбородок… Много мужества на квадратный дюйм человека. И это мужество оно и сводило с ума сильнее всего. Оно покоряло.

И в покорности своей я бы многое могла стерпеть, но только не такое.

Я понимала, что такие мысли у мужчины не рождались просто так. Не сидел же Ваня на работе, не перебирал бумаги по новому делу и такой «а давай я Дане предложу секс втроем»!

Нет.

Это было не так.

Это что-то соблазнительное было. Что-то такое, что вынудило от своей недоступности поступиться священными границами брака.

Я прикрыла глаза и увидела в темноте свадебный день и мое длинное платье из шифона, которое струилось, подметало все тропинки и мои босые ножки, когда я танцевала на деревянной сцене.

И Ваня в белом с темно-коричневой жилеткой.

Ему до сумасшествия шел именно тот образ, он был в нем в сотни раз желаннее, чем если бы был в строгом классическом костюме. И сейчас я стояла растерянная с кадрами из первого дня нашей семьи и просто не могла поверить в то, что произнесу.

— Да я про то, Вань, что раз тебе эмоций не хватало в браке, подавились ими в разводе… — выдохнула под крик внутреннего голоса и поняла, что выйдя за дверь, просто умру…

Глава 4

Ваня долго смотрел на меня, а потом, запрокинув голову, хрипло и гортанно расхохотался.

— Развод… развод, моя милая, — он наигранно вытер выступившие слезы и все-таки, оттолкнувшись от кровати, встал, сделал пару шагов и дёрнул верхнюю пуговицу на рубашке. — Милая моя, да ты исковое даже не сможешь составить. Я тебе практику подписал по той простой причине, что уже знал, что мы поженимся. Но как специалист, поверь мне, я сделал тебе большое одолжение в том, что не стал потакать твоим желаниям стать адвокатом. Вот горшки из твоей гончарной мастерской у тебя чудесные выходят, а как юрист, извини, моя милая, но ты не состоялась, поэтому не надо мне сейчас рассказывать про то, что я подавлюсь эмоциями от развода. Я максимум умру от смеху.

Я прикусила губы и сжала пальцы до синевы в кулаки.

Было обидно.

Да, я не была какой-то гениальной именно в плане того, что могла разобраться со всеми статьями уголовного законодательства, либо с закрытыми глазами разрешить дело по семейному кодексу, но я же не последняя дура.

— Я могу и не составлять исковое, — медленно сказала я. — Я найму адвоката, который проведёт наш развод.

Но Ваню и это позабавило.

Он сделал шаг ко мне. И дёрнул теперь вторую пуговицу на рубашке.

— Ну кого ты наймёшь, Данюша? Никто в этом городе не захочет судиться со мной. Мне максимум конкуренцию может составить Демьян Торин, либо Ярик Воскресенский. Ну, даже если ты к ним обратишься, первый сейчас с семьёй живёт в Цюрихе, а второму не до тебя, и тебя они не будут защищать. Знаешь почему? — Ваня сделал ещё несколько шагов ко мне и остановился вплотную. Я дёрнула подбородком и отвернулась, чтобы не смотреть на мужа, который сейчас упивался своей властью. — Все банально. Торин не так давно сам облажался. И развод он со своей женой заключил, но, зная причину, а как таковой причины для развода у нас с тобой нету, потому что что-то кто-то где-то сказал, это не основание. Он не будет тебя защищать, а Воскресенский сам приволок ребёнка от любовницы своей жене. И да, чисто по-человечески, я его уважаю, потому что принять ответственность за нагуленного малыша это ещё то дело. И да, зная его историю о том, как он вытаскивал свою жену с того света, я могу понять, почему она приняла этого ребёнка. Но суть в том, что, когда она захотела развестись, он дал ей развод только потому,