Я не выдержала и крикнула:

— Потому что такие разговоры не происходят просто так. У тебя кто-то есть, и ты мне сейчас просто вешаешь лапшу на уши. Ты пытаешься выставить себя таким хорошеньким, и поскольку ты мне уже изменяешь и понимаешь, что я скоро об этом догадаюсь, ты пытаешься подстелить себе соломку и узаконить своё право измены. Вот и все.

— Какие глупости ты говоришь, — фыркнул Ваня, чем сильнее ещё выбесил меня.

— И вообще, если ты как бы не помнишь, это я не могу забеременеть. Да, теперь, конечно, встаёт вопрос только ли дело во мне. Но я не понимаю, каким образом ты собираешься дать мне эту беременность к новому году.

Время остановилось, и воздух вокруг нас начал сгущаться. Он был похож на тугой, хороший кисель, и при каждом движении грудной клетки мне казалось, что я вдыхаю какую-то сырость, сладость.

Мерзостные ощущения.

Ваня оттолкнулся от стола и пошёл ко мне.

Он делал это нарочито медленно, чтобы показать мне, что я потеряю при разводе с ним. Да, он был красивым мужчиной. Он был уверенным в себе мужчиной, но это не отменяло того факта, что человеком он оказался говенным.

— Все будет очень просто, Даня, — мягко, медленно начал Ваня. — Если на протяжении столького времени при наличии хорошего анамнеза у меня и у тебя, беременность все-таки не наступает, то я прихожу к выводу о том, что мы не до конца все попробовали.

Я закусила губы и зажмурила глаза, опустила лицо. Да, у нас был хороший анамнез. У меня не было каких-то сильных патологий либо заболеваний, у Вани в его анализах было идеальное состояние генетического материала, идеальное состояние для зачатия. И наш врач, он реально разводил руками, сетуя на то, что мы слишком зациклены на этом. Мы очень много значения придаём самому процессу, вместо того, чтобы просто получать наслаждение и каждый раз все летит в тартарары.

Последний наш разговор состоялся не так давно, где прозвучали слова о том, что, скорее всего, будут оплодотворять меня в больнице. Эта процедура как-то очень по-умному называется, но там берётся сперма. Мужа и дожидается, когда яйцеклетка окончательно спустится из путей, и уже тогда ей вводят семенной материал. Это было все равно лучше, чем пичкать себя гормональными препаратами для подготовки к искусственному оплодотворению.

Ваня только сглотнул и сделал шаг вперёд.

— Да, я понимаю. И я, как любящий муж, ни в коем случае не собираюсь подвергать тебя гормональной терапии, но это просто говорит о том, что у нас есть ещё один способ забеременеть.

Ваня подбросил на руке телефон и развернул экраном ко мне. С него улыбалась миловидная девушка, чуть старше меня, русые волосы были заплетены в широкую ажурную косу.

— Познакомься. Это Марта, наша суррогатная мать…

Глава 6

Я пристально рассматривала лицо девушки на экране.

Она была, да, взрослее меня. Такая мягкая, обычная, натуральная красота. Правильные черты лица.

Слезы закипели на глазах.

Я просто понимала, что это его любовница, никакая не суррогатная мать, и поэтому с психу, со злости ударила по руке Ивана так, что у него вылетел из пальцев телефон.

— Мать, значит, суррогатная, — зло произнесла я, трясясь от боли каждой клеточкой. Я ощущала, как будто бы мне в кровь вогнали серную кислоту, которая выжигала все изнутри, крошила вены, добиралась до сосудов. — Хорошо, ты решил прикрыть свою любовницу, матерью суррогатной сделать.

Ваня проследил за тем, как улетел его телефон по гладкому кафелю, и перевёл взгляд на меня.

— Ты сейчас что творишь?

— Я ничего не творю. Это ты творишь. Ты все решил сделать так, чтобы прикрыть свою измену, ты уже мне изменяешь с этой девушкой, и поэтому да, разговоры о вечеринке, разговоры о ком-то третьем… Ты просто стараешься сейчас прикрыть тот факт, что где-то резинку не надел, и она залетела, а у нас нет детей, а твоя семья всю плешь проела по поводу этого. Тебе нужен ребёнок. Ты сейчас пытаешься уломать меня, принять нагуленного малыша. Да, красиво, под видом того, что была суррогатная мать.

Меня трясло.

Я не могла поверить в то, что жила с этим чудовищем столько лет. Как он мог так поступать со мной? Если разлюбил, скажи об этом честно. Развернись и уйди. Люби ту, которую ты сейчас хочешь, зачем он пытался удержать меня?

— Так, Даня, я понимаю, что ты сегодня явно не в себе…

— Я в себе, — прохрипела я и сжала ремень спортивной сумки побелевшими пальцами. Давление било по вискам, хотелось зажать ладонями голову, закрыть руками уши.

— Нет, ты не в себе, я понимаю, что ты какая-то взвинченная. Мне кажется, вообще не стоило говорить об этом сегодня. Иди сюда… — Ваня шагнул ко мне, протянул руку. Я в этот момент отдёрнулась от него, как от чумного, как от прокажённого.

— Не трогай меня, я ухожу, — произнесла я тихо, но вместе с тем твёрдо.

— Ты никуда не уходишь, в семье никто никуда никогда не уходит. Запомни это, пожалуйста.

Я сжала зубы, вздернула подбородок.

— Я повторяю, никто никуда не пойдёт, да, ты взвинченная, нервная, ты не слышишь меня. Я тебе говорю о том, что у нас будет суррогатная мать. Ты мне говоришь о том, что это моя любовница. Да, я её в третий раз вижу, потому что третий раз открыл её анкету. Мне скинули шесть вариантов. Я выбрал тот, который мне больше подошёл. Она немножко старше тебя. У

собственный ребёнок. Она один раз участвовала в процедуре суррогатного материнства, она идеальный кандидат.

Я туго сглотнула, ощущая, как по горлу, словно наждаком прокатился ком.

— Ты лицемер. Ты пытаешься сейчас свою смену прикрыть чем-то благопристойным, рассказываешь про какую-то суррогатку, которую ты выбрал, даже не посоветовавшись со мной. С чего ты вообще решил, что нам нужна суррогатная мать? С чего ты так можешь твёрдо заявлять о том, что к новому году будет беременность? Или я чего-то не знаю о тебе или ты предохраняешься? Ты сделал вазектомию? Я не хочу ни о чем с тобой уже говорить, Вань, — я развернулась резко и открыла входную дверь, сделала шаг, и Ваня, видимо, не понимая того, что я действительно решила уйти, растерянно посмотрел мне вслед.

Когда я только добежала до лестницы, до него дошло.

— Даня, постой, не смей от меня так уходить. Мы не договорили.

— Мне плевать, — бросила я уже на середине