солеными брызгами и… будто подмигивая древними, как жизнь, хитрыми глазками. Исчезая и появляясь вновь, и полупрозрачные, мелкие крылья, как у бабочек, сказочно трепетали, а бороды их и гривы развевались морской травой, как и говорила Иери, как и прочувствовала она сама только что…

И закатный свет играл на шафране рубах их отряда. Который несся на всех парусах. Брать сердца мираханского города.

И они стояли, лоб ко лбу… И улыбались в этом всем хаосе.

— Мне жаль…

— Почьему?

— Что это все случилось с тобой.

Ведь это для нее — всего последняя неделя. Для него это — вся его жизнь.

Мир покачал головой.

— Если би нье они… я би нье начал искать, нье нашол тибья, не нашьел решьение, льюбовь, исцельение, надьежду… Исми! Ми би не стали историйей сьегодня, ти это понимайешь?!.

— Исми?..

— Очьень мило звучит. Как ти, — он легонько щелкнул ее по носу, и даже в ушах будто бы «дзынь!» прозвучало.

Ис рассмеялась также тонко, как этот воображаемый хрустальный звон.

— Мы входим в порт… Мне надо переодеться… Нельзя вот так… Что из меня за императрица… — она с нервным смешком кивнула на свой испорченный, просвечивающий от мокроты костюм.

— Нье хочью тибья отпускать…

— Придется… Сердце моей души.

Она сказала это, и даже, подняв лицо, смело чмокнула его в нос. Покраснела и сбежала.

Пришла в себя, лишь закрыв дверь каюты за собственной спиной. Что она только что сделала?.. Что это…

Прижала ладони к щекам. Хорошо, что здесь нет фрейлины Тиа…

А если бы и была. Она — императрица. Она может быть тем, кто она есть… Влюбленная… Мятежная… Взмывающая к солнцу…

Она только что плавала с драконами, морской медведь раздери ее туфлю!..

И целовала принца.

И вся команда орала «ура» в их общую честь.

Да это не он спит, это их общий сон…

Ис тихонько завизжала и пустилась в пляс.

— Бросить якорь! — донеслась команда Риньи с мостика.

— Капьитан, ми можьем подойтьи побльиже? — попросил Мир. — Я хочью обратьиться к льюдьям с речью прьямо отсьюда.

Риньи посмотрел на только что поднявшуюся на мостик Ис. Она кивнула. Поправила неловко свернутые в небрежную прическу волосы.

— Пойдьем, — схватил Мир ее за руку и побежал с трапа, через всю палубу, прямо на нос.

— Что ты делаешь?.. — засмеялась Ис, когда он подхватил ее за талию и поставил на маленький настил у основания бушприта.

— Прьинц Мьиразан! — закричали с берега.

— И импьератрьица!

Не зря она надела свое парадное серебристое платье. И лишь алую ленту повязала на пояс. Как знак… поддержки.

— Король обманывал вас, люди Мирахана! — зазвенел в рупор женский голос на берегу.

Лира. Принцесса Тангары. Окруженная рабами… которые встали на их сторону.

— Императрица жива! Она здесь, чтобы принести вам свободу! И новый мир.

Какие же они все… позеры и болтуны… Возможно… это свойство всех жителей теплых краев?..

Хотя она всегда сама использовала толпу… И сейчас толпа, состояние, возбуждение… они все сильнее. Она просто плывет с ветром, но…

— Готова? — шепнул Мир, запрыгивая на настил рядом с нею, становясь в который раз неприлично близко. Ис попыталась отступить от неожиданной неловкости, но принц крепко подхватил ее за талию.

Одновременно не позволяя ей ни упасть, ни отстраниться. Какой-то червячок паники уколол сердце.

— Ты… о чем?

— Они любят друг друга! — надрывалась Лира. — А король Даризан пытался разлучить возлюбленных, как делал это уже не раз!

Народ взвыл возбужденно и возмущенно, на тысячи голосов и… был у них в кармане, только…

В висках стучало. Как Лира смеет…

— Пусть народ видит, что Даризан оболгал нас, что у нас царит мир да любовь, — абсолютно поддержал сумасшествие тангарской мятежной принцесса Мир, наклоняясь над нею под общий свист.

Ее Мир и мир. Какое вероломство!!!

— Команда ведь уже видела, кричала «ура», — не понял Мир, обнаруживая ее замешательство.

Ис уперлась ему в грудь. Не так… не так она это представляла! Команда увидела… спонтанное появление появляющейся привязанности, но играть ее на публику специально, связывая себя по рукам и ногам, будто Мир — ее избранник?..

Да, она поцеловала его в нос…, а он ее в ладонь…

Зачем они это сделали?.. Раньше она была готова играть с любовью, но… не теперь!

— Ты забыл, что я еду к Аяну. Что он на такое скажет?

Это были просто чмоки, как и те, в лоб! А первый настоящий робкий поцелуй подарить ночи восстания… толпе на потеху…

— Он и не узнает. Деревья Мирахана не связаны с «большой землей». Они растут в маленьких кадках — ты не заметила? И умирают незамеченными, как мать. Как Валир. Как я… — Мир нахмурил лоб. — Как народ. Мы не можем этого так оставить… — он снова сделал попытку заполучить ее губы, но Ис их закусила и отвернула голову. — Исми…

— Я обещала ему подумать… Скандал, если я стану целоваться по дороге с тобой! Это так я «думаю», по-твоему?

— Ты же не хотела выходить за него замуж.

— Но это не значит, что я хочу за тебя! — состроила ехидно грозную рожу Ис.

Самонадеянный какой! Неделька взаимопонимания — и под венец?!.

Она не против с ним поцеловаться… Но не так, не подписывая то, что она пока не собралась сделать! Такой хаос — это уж слишком!

Или… стоит?.. Поплыть с ветром?..

— Так я и не зову.

И в этот момент… в момент ее абсолютной растерянности и полной открытости высыпавшей на пирс взвывшей от восторга толпе… этот предатель и впился в ее губы своими.

Нежно, властно, не спрашивая… До подгибающихся коленок. И она не смогла не ответить, зажмуриваясь, отдаваясь ветру, желанию, эйфории. Но только каждое мгновение, что тянулся этот жгучий поцелуй, казалось… убивало по йоте того маленького, волшебного, невероятно настоящего понимания и доверия, которое возникло между ними вопреки всему в эту неделю…

Он, может, и считает ее душой… Но использует. Использует беззастенчиво, бессовестно, совершенно не считая, что что-то не так…

Чем он отличается от своего отца?.. Кроме политического вектора?..

Что ж… он говорил «сегодня наш день». Он не зовет ее замуж, он просто бредит новой эрой, она не его душа даже…, а душа новой эры… Или его, но душа того, который привык, что